Тайная жизнь пчел полностью

Вдруг один из мужчин завопил, отчего я подскочила и стукнулась коленом о бардачок. Он смотрел куда-то через улицу, за наши спины, и кричал:

– Эй, вы, чего уставились?

Мы с Заком обернулись и посмотрели в заднее окошко. На тротуаре стояли трое цветных подростков, пили колу из бутылок и в упор разглядывали мужчин.

– Давай приедем сюда в другой раз, – сказала я.

– Все будет нормально, – ответил Зак. – Подожди меня здесь.

Нет, ничего нормально не будет, подумала я.

Когда Зак вышел из «медовоза», я услышала, как подростки окликнули его по имени. Они пересекли улицу и подошли к «медовозу». Поглядывая на меня сквозь стекло, пару раз дружески пихнули Зака локтями. Один из них помахал рукой перед лицом, словно откусил кусок мексиканского жгучего перца.

– Кто это у тебя там? – спросил он.

Я смотрела на них, пытаясь улыбаться, но все мои мысли были поглощены не ими, а мужчинами, которые открыто за нами наблюдали.

Подростки тоже это видели, и один из них – которого, как потом выяснилось, звали Джексоном – очень громко сказал:

– Это ж какими тупицами надо быть, чтобы поверить, что Джек Пэланс приедет в Тибурон!

Все рассмеялись. Даже Зак.

Мужчина с черенком от лопаты подошел прямо к бамперу грузовика, уставился на подростков с полуулыбкой-полуоскалом, какую я тысячу раз видела на лице Ти-Рэя – это было то самое выражение, что рождается силой без любви, – и крикнул:

– Что ты там сказал, мальчик?

Все звуки на улице мгновенно стихли. Бигль прижал уши и шмыгнул под припаркованную машину. Я увидела, как Джексон закусил губу и по его скулам перекатились желваки. Я увидела, как он поднял над головой бутылку из-под колы. И бросил ее.

Когда она вылетела из его руки, я закрыла глаза. Когда я снова их открыла, осколки стекла разлетелись по тротуару. Мужчина уронил черенок и схватился рукой за нос. Между его пальцами показались струйки крови.

Он повернулся к остальным мужчинам.

– Этот черномазый раскроил мне нос! – проговорил он, и в его голосе было больше удивления, чем любого иного чувства. На миг растерявшись, он огляделся, а потом направился в ближайший магазин, капая кровью себе под ноги.

Зак и остальные ребята сгрудились у дверцы грузовика тесной кучкой, словно прилипнув к тротуару, а мужчины подошли и заключили их в полукольцо, прижав к грузовику.

– Кто из вас бросил бутылку? – спросил один из них.

Ни один из парней не раскрыл рта.

– Горстка трусов, – выплюнул другой мужчина.

Он подобрал с тротуара черенок и, стоило кому-нибудь из парней пошевелиться, делал выпады в воздух.

– Просто скажите, кто из вас это сделал, и остальные могут идти, – сказал он.

Молчание.

Из магазинов высыпали на улицу люди, смотрели, собирались группками. Я неотрывно смотрела в затылок Заку. Казалось, в моем сердце был уступ, и я стояла на нем, наклонившись вперед, насколько было возможно, дожидаясь, что сделает Зак. Я знала, что доносчики считаются самыми низкими подлецами, но мне хотелось, чтобы Зак указал на Джексона пальцем и сказал: Вот он. Он это сделал. Тогда он смог бы сесть обратно в «медовоз», и мы бы уехали.

Давай же, Зак!

Он повернул голову и искоса посмотрел на меня, потом слегка пожал плечами, и я поняла, что все решено и обжалованию не подлежит. Он не откроет рта. Он пытался сказать мне: Извини, но это мои друзья.

Он предпочел стоять там и быть одним из них.

Я наблюдала, как полицейский усаживает Зака и остальных троих парней в машину. Отъезжая, он включил сирену и красную мигалку, в чем вроде бы не было никакой необходимости, но, полагаю, он не хотел разочаровывать толпу, собравшуюся на тротуаре.

Я продолжала сидеть в грузовике, точно примерзшая, и весь мир вокруг меня застыл. Толпа рассосалась, и все машины разъехались одна за другой. Владельцы закрывали магазины. Я продолжала тупо смотреть сквозь ветровое стекло, словно на испытательную таблицу для настройки телевизора, которая появлялась на экранах в полночь.

Когда шок немного отпустил меня, я попыталась сообразить, что мне делать, как добраться до дома. Если бы Зак не забрал ключи, я могла бы попытаться повести грузовик сама, хоть и не отличала газа от тормоза. Все магазины уже закрылись, и негде было попроситься позвонить по телефону, а углядев на другой стороне улицы таксофон, я вспомнила, что у меня нет при себе ни одной монетки. Тогда я выбралась из кабины и пошла пешком.

Через полчаса, добравшись до розового дома, в удлинившихся тенях от кустов гортензии я увидела Августу, Джун, Розалин, Нила и Клейтона Форреста. Ропот их голосов всплывал вверх в меркнущем свете. Я услышала имя Зака. Услышала, как мистер Форрест произнес слово «тюрьма». Я догадалась, что Зак позвонил ему, использовав свое право на один звонок, и он приехал сюда, чтобы сообщить новости.