Согласился Сталин и с мнением составителей и редакторов книги, что Франсу лучше всего удается критика религиозных представлений о Боге, о творении мира и критика тех моральных запретов, которые Бог наложил на людей. Поддерживая взятый писателем шутливый тон, Сталин вслед за ним отмечал и увлеченно комментировал размышления о разнице в единобожии христиан и многобожии древних греков:
По поводу религиозного либерализма древних греков Сталин на полях аккуратненько написал:
«Что же касается бога христиан, — рассуждал Франс далее, — то у него от иудейского происхождения осталась ужасающая жестокость и крайняя мелочность во многих отношениях».
Сталин с пониманием подчеркнул и эти строки, а затем с насмешкой написал на полях: «
Глаз Сталина зацепился за рассуждения Франса о взглядах деистов и за реплику Шарля Бодлера об «истинном боге», который может быть скрыт даже в негритянских идолах.
По поводу трудности узнать истинного бога среди множества богов Анатоль Франс повторяет анекдот, вкратце рассказанный им в другом месте, в этюде о Бодлере:
Издатели сборника Франса достаточно произвольно скомпоновали его выписки и высказывания о взглядах людей и народов на сущность истинного Бога. В целях большей ясности я позволил себе чуть-чуть перегруппировать тексты. К предыдущим положениям тематически примыкают выписки писателя из воспоминаний о религиозных взглядах Наполеона Бонапарта. Когда Франс процитировал генерала Гуро, Сталин с удовлетворением отметил:
«Если бы ему нужно было выбирать для себя религию, Наполеон избрал бы обожание солнца, которое все оплодотворяет и является настоящим богом земли».
Сталин не только подчеркнул эту фразу, а дополнительно обвел карандашом слово «солнца», а на полях написал:
«В четырех репликах, — указывали составители книги, — Анатоль Франс касается спорного вопроса о влиянии религии на жизнь людей:
