Тайная жизнь цвета полностью

Производили его из смеси оксида кобальта и оксида олова (это соединение известно также под название оловяннокислый кобальт). До 70-х годов XIX века, пока он не был представлен в виде масляной краски, этот пигмент не имел особого успеха. В масле он утратил меловый «привкус», который имел в акварели, – и соблазнил целое поколение художников. И если Ван Гог предпочитал свою рецептуру этого оттенка – тонкую смесь на основе кобальтового синего с небольшой добавкой желтого кадмия и белого, другие были не столь привередливы. Поль Синьяк, известный воздушными пейзажами в стиле пуантилизма[520], выжимал свои тюбики досуха, как и многие его коллеги, включая Моне[521]. В 1943 году венгерский фотограф Брассаи разыскал в Париже торговца красками, у которого их покупал Пикассо. Торговец показал Брассаи кусок бумаги, заполненный почерком Пикассо. «На первый взгляд это напоминало стихи», – вспоминал Брассаи, но потом он понял, что это последний заказ Пикассо на краски. Третьим пунктом в списке, после «баритовых белил» и «свинцовых белил», был пункт: «Синий, церулеум»[522].

Буддийская притча о зеленом цвете гласит, что некоему мальчику во сне привиделось божество и открыло, что тот получит все, о чем он только мог мечтать, стоит лишь закрыть глаза и не представлять себе цвет морской волны. У этой притчи два окончания: в одном из них мальчику все удается – и он обретает просветление; в другом – он раз за разом терпит неудачу, но задача настолько его поглощает, что в конце концов он сходит с ума и умирает[523].

Сегодня зеленый связан с благостными образами вроде сельской пасторали или сохранения окружающей среды. Несмотря на ассоциацию этого цвета с чувством зависти, в целом он воспринимается как спокойный и умиротворяющий, порой даже стильный и роскошный. Сизый был любимым цветом направления ар-деко; изумрудный – «цветом года» 2013 компании Pantone.

В Древнем Египте зеленый цвет обозначался иероглифом в виде стебля папируса – растения, к которому египтяне относились с особенным почтением. На латыни зеленый назывался viridis. От того же корня происходят слова, связанные с ростом, развитием и самой жизнью: virere – быть зеленым или энергичным, активным, vis – сила, vir – человек, мужчина и т. д.[524]. Во многих культурах этот цвет ассоциируется с садами и весной, то есть с перерождением. У мусульман, для которых рай практически синонимичен саду, зеленый стал священным цветом с XII века. Наряду с белым это был любимый цвет пророка Мухаммеда. В Коране сказано, что праведники в раю будут облачены в зеленые одежды, зелеными же будут и шелковые подушки, рассыпанные среди деревьев. В средневековой исламской поэзии священная гора Каф, небо над ней и вода у ее подножья описаны в разных тонах зеленого. Поэтому флаги многих исламских стран, включая Иран, Бангладеш, Пакистан и Саудовскую Аравию, зеленые[525].

На Западе зеленый цвет часто связывали с утонченными весенними дворцовыми ритуалами.

Так, в первый день мая придворные должны были s’esmayer – «носить майское», то есть диадему или тиару из листьев или какой-то существенный элемент одежды зеленого цвета. Те, кто позволял себе pris sans verd – явиться без требуемого цвета, – становились объектом насмешек и колкостей[526]. Возможно, распространение таких ритуалов, неизменно сопровождавшихся флиртом и прочими безобразиями, привело к тому, что зеленый цвет стал символом юности, незрелости и молодой любви. Выражение «зеленый» в смысле «неопытный» использовалось уже в Средние века. Германская богиня любви Минне[527], как и Купидон, любившая постреливать в людей шаловливыми стрелами любви, обычно одета в зеленое, как и готовые к деторождению молодые женщины, – так, например, интерпретируют зеленый цвет платья на картине Яна ван Эйка «Портрет четы Арнольфини» (ок. 1435) – см. здесь.