Оказавшись на территории лагеря, Тамара прошла мимо пустующей сторожевой будки до конца асфальтированной дороги со стирающейся парковочной разметкой, задумчиво посмотрела на соответствующий квадратный знак с буквой “P” на синем фоне, чья оцинкованная стойка возвышала его над местами стоянки, затем забралась на бордюр и двинулась по вымощенной серыми кирпичами извилистой тропинке к двухэтажному корпусу, находящемуся за небольшим зданием из белого кирпича.
С наливающихся свинцом облаков посыпал мелкий снег. Тут же его закружили ледяные порывы ветра. Подхватываемые потоками воздуха, белые крупинки, вертясь в вихре, спускались на крыши корпусов, деревья и озябшую почву с жухлой травой.
– Похоже, никого нет дома, – поёжившись, решила Климова, когда добралась до нужного сооружения с деревянной пристройкой.
Тамара поколебалась и неуверенно ответила:
– Плохо ты меня знаешь…
– Извините, Вы что-то потеряли? – послышался удивлённый голос за спиной Климовой, заставивший её дёрнуться от неожиданности.
Обернувшись, Тамара увидела перед собой женщину лет сорока пяти с несколько потерянным выражением лица.
– Да, я многое здесь потеряла, но, боюсь, такое мне никто никогда не возместит даже при самом сильном желании, – развела руками Климова.
– Конечно. Ведь лагерь закрыт.
– Раз так, с чего Вы до сих пор на его территории? Мародёрством занимаетесь?
– Это уже другая история…Что Вы надеетесь тут отыскать?
– Кого, – поправила Тамара и с подозрением спросила. – Не Вы случаем Гончарова Галина?
– Кто Вы и зачем приехали сюда? – уточнила насторожившаяся женщина.
– Кажется, я первая задала вопрос…
После непродолжительного молчания женщина, задумчиво кивнув, прошептала:
– Я Гончарова Галина. Чем обязана?
В один момент Климова потеряла над собой контроль, сделалась яростной фурией и, грубо схватив стоящую напротив женщину за горло, прижала её к деревянной стенке корпусной пристройки.
– Кха…кхе…хххххх…хххррр…кха…хх…хххрр… – вцепившись за душащую её руку, захрипела Галина, чьи глаза начали закатываться от недостатка кислорода.
Тамара ослабила хватку, и покрасневшая Гончарова принялась жадно глотать ртом воздух.
– Говори, что творилось в этом чёртовом месте?! – проревела Климова, доставая из-за пояса заточенный нож.
– Ты сумасшедшая! Отпусти меня! – прокричала Галина, как незнакомка тут же больно сжала её горло, заставив замолчать.
– Рассказывай мне всё, что тебе известно, скотина! Иначе я тебя зарежу! Поверь, рука у меня не дрогнет! – грозно обещала Тамара.
– Кто ты??!! – не понимала Гончарова, в живот которой упёрся острый кончик ножа.
– Мать Пети Климова…
Галина похолодела, и в её глазах появился страх.
– Ага, значит, ты всё-таки знала моего мальчика, да, тварь??!! Знала Петю?! – вопила Тамара с выступившими слезами на глазах.
– Знала, – подтвердила Гончарова и, вспомнив, добавила. – У него был ужасный отец…
– Что Вы сделали с моим сыном??!! – свирепо заливалась Климова, плюясь слюной.
– Дали возможность начать новую жизнь…
– Хватит мне туфту гнать! Или по-хорошему раскроешь мне все Ваши чёрные дела или я отправлю тебя исповедоваться перед Господом Богом! – угрожала Тамара.
– Не мне держать ответ за случившееся.
– Тогда кому?
– Какая теперь разница? Ничего не вернуть.
– Разница есть для тебя! Сейчас ты в дерьмовом положении! Поэтому лучше поведай мне, кто виновен в смерти моего ребёнка?
– Я не собираюсь тыкать пальцем, но всё же мой Вам совет – начните с себя…
– Прекрати меня бесить!!!
– Если Вы считаете себя единственной жертвой тех событий, то глубоко ошибаетесь. Многие судьбы были сломаны!
– Ещё одна речь не по существу и я вспорю тебе брюхо, клянусь!
– Поверьте, мне без разницы, что со мной станется! Вы не знаете, что я пережила за последние полгода…
Тамара, стиснув зубы, крепче сжала в руках нож, холод лезвия коего, казалось, отдавался в её трепещущем сердце, сдвинула брови на нахмурившемся лице и, посмотрев в глаза Галины, дрожащими губами прошептала:
– Я…не могу…
Лицо её вмиг растеряло всю грубость черт и вырисованную жестокость. Держаться больше не было сил. Она выронила из руки своё кухонное оружие и, упав на колени, безутешно заплакала.
Гончарова потёрла рукой ноющую шею, прокашлялась и, с тоской обведя взглядом Климову, поспешно удалилась.
