— Карлслуст, — сказал Чистов. — Предполагается, что близ него, в лесу, где-то у реки, в подземном хранилище и находятся архивы, о которых идёт речь. Точнее, часть этих архивов. Тайник создан с целью сохранить архивы, если война будет проиграна немцами и Германию оккупируют.
— Простите, товарищ генерал. — Аскер приподнялся. — Могу я спросить об источнике, из которого полковнику стало известно об архивах и тайнике?
— Можете. — Лыков взглянул на Чистова. — Ответьте майору Керимову.
Чистов сказал:
— Источник — это наш разведчик, действующий по соседству.
Аскер встал, подошёл к карте Германии, занимавшей одну из стен кабинета, приложил к ней линейку, что-то прикидывая, потом вернулся.
— Всего полтораста километров, — сказал он. — Только сто пятьдесят километров отделяют Остбург от Карлслуста. Города — на разных берегах реки. В остальном все совпадает — расположение тайников, метод хранения, упаковка.
— Да, даже упаковка, — кивнул Лыков.
Чистов молчал. Он был дисциплинирован и вопросов не задавал: все, что нужно, генерал Лыков скажет.
— Два тайника в соседних городах… — Аскер потёр переносицу. — Странно.
— Послушаем полковника Чистова, — сказал Лыков.
Аскер сел.
Чистов продолжал:
— Архивы ищет специальная группа. Она в Карлслусте, заброшена удачно, действует активно. Определился район нахождения объекта. Это все. Дальше группа не может продвинуться. Контрразведка едва её не нащупала. Теперь там все настороже, и малейшая оплошность может привести к катастрофе.
— Простите, когда это произошло? — Аскер беспокойно задвигался на стуле.
— Вы спрашиваете, когда произошло осложнение и немцы встревожились? — переспросил полковник.
— Да.
— Месяца два назад…
— А что, разве трудно архивы вывезти и в каком-нибудь другом месте соорудить новый тайник?
— Мы предусмотрели такую возможность и наблюдаем за транспортом. К тому же архивы, о которых идёт речь, — это сотни больших ящиков. Передвинуть колонну машин с таким грузом незаметно для вражеской разведки, которая находится в данном районе и специально охотится за этими архивами, вряд ли возможно. Немцы поумнели по сравнению с тем, как действовали в первый период войны. Сейчас они далеки от того, чтобы недооценивать силы и возможности советской разведки.
Генерал поблагодарил Чистова. Тот ушёл.
— Ну, — сказал Лыков, когда он и Аскер остались одни, — что вы обо всем этом скажете?
— Аскер молчал.
— Говорите же, — усмехнулся Лыков.
Аскер встал, взялся за спинку стула.
— И все же я верю перебежчику Хоманну, — проговорил он.
Лыков не ответил.
— Верю, — продолжал Аскер, — и ничего не могу с собой поделать. Вот я разговариваю с ним, он глядит мне в глаза, я слушаю его неторопливую, обстоятельную речь и чувствую — Хоманн говорит правду!
— Любопытно…
— Товарищ генерал, он никогда не выгораживает себя, напротив — часто говорит вещи, которые могут только повредить ему. Говорит и понимает, что действует себе во вред, — я вижу это по его глазам, по тому, как меняется его настроение, голос… А ведь к этому его никто не принуждает. Он поступает так добровольно, хотя о многом мог бы и словом не обмолвиться. Сергей Сергеевич, все то из его показаний, что я имел возможность проверить, — правда, одна лишь правда, от начала до конца, от главного до последней мелочи… Могут сказать: это приём, применяя который подследственный хочет расположить к себе следователя, чтобы тот поверил его дальнейшим показаниям. Но такой приём хорош лишь в одном случае. А именно: когда преступник знает, что следствие имеет возможность проверить его показания. Ведь так?
— Пожалуй.
— Но Хоманн и не подозревает, что в наших руках и лейтенант Шульц, и обер-ефрейтор Ланге, и многие другие из тех, с кем он служил.
— Что же вы предлагаете, майор? Как нам отнестись к тому, что сообщил полковник Чистов?
Аскер молчал.
— Ну хорошо. — Лыков встал, давая понять, что разговор окончен. — Вы принесли показания Хоманна?
— Да, они в этой папке.
— Оставьте. Сегодня вызову перебежчика. Хочу познакомиться с ним. Вас жду завтра, в десять утра.
Наутро Аскер вновь был в кабинете начальника. Лыков сказал:
— Хоманна допрашивал. Впечатление — сходное с вашим.
Генерал взял со стола карандаш, задумчиво повертел между пальцами, отложил.
— Итак, — проговорил он, — мы условились, что верим Хоманну… Ну, а как быть с тем, что докладывал полковник Чистов? Есть у вас основания не верить ему и его людям?
— Нет, товарищ генерал.
— И у меня таких оснований не имеется.
Наступила пауза. Аскер и Лыков сидели в задумчивости.
