В действительности же здесь отголосок древнейшей эпохи, практиковавшей жертвоприношения — причем не одних животных, но и — увы — человеческие. Приведенное четверостишие — дошедший сквозь тысячелетия вопль объятой ужасом жертвы. Ужас этот был так велик, что он повергает в трепет и современного читателя (слушателя) — особенно ребенка. Представляется, что и рифмованные строчки причитания сохранились от тех невообразимо далеких дней практически в неизменном виде.
Это же подтверждает и одна архаичная колядка, включенная Иваном Петровичем Сахаровым (1807–1863) в свой знаменитый сборник «Сказания русского народа»:
Приведенный текст на первый взгляд перекликается с сюжетом и персонажем известной русской сказки о сестрице Аленушке и братце Иванушке. Однако фактура здесь совершенно иная. Колядка донесла до нас вопль живого человека, приносимого в жертву (и в данном конкретном случае это либо совсем маленький мальчик, либо отрок, либо неженатый юноша). Современному читателю совершенно невдомек, что устойчивое словосочетание «желтые пески», которые высасывают сердце, это ритуальный песок, на который изливается кровь жертвы.
Тот факт, что жутковатая идиома превратилась в невинную поговорку, свидетельствует, во-первых, о древности самого обряда, а во-вторых, о перемешении в нем человеческих и животных жертвоприношений. Сама колядка вроде бы свидетельствует о вытеснении человеческого жертвоприношения козлиным, но из контекста так и проступает ужас человека, обреченного на заклание (к тому же и названного по имени). Вспомним, для примера, что еще незадолго до испанского завоевания ацтеки только в один праздник плодородия вырезали в качестве жертвы Солнцу сердца у 20 тысяч (!) обреченных.
Жертвоприношения, освященные тысячелетней традицией, практиковались повсеместно. Рудименты кровавых треб (так они именовались по-древнерусски) долгое время сохранялись на Руси. Одна из первых русских бытописательниц Екатерина Алексеевна Авдеева (урожденная Полевая) (1789–1865), будучи замужем за иркутским купцом, много путешествовала по Сибири, написала и издала две очень ценные в этнографическом отношении книги: «Записки и замечания о Сибири. С приложением старинных русских песен.» (1837) и «Записки о старом и новом русском быте» (1842). Впечатлительная очеркистка рассказывает о старинном обычае, распространенном среди сибирских крестьян: при постройке нового дома во имя будущего счастья и здоровья хозяев, отрубалась голова у петуха и тайно закапывалась в переднем углу строящейся избы.
Петух, конечно, не человек, но и человеческие жертвы, увы, тоже приносились. В «Житии Георгия Амастридского» — памятнике, созданном в 40-е годы IX века и почему-то выпавшем из поля зрения современных исследователей, говорится о человеческих жертвах — «девиц, мужей и жен», приносимых руссами до введения христианства. Один из вождей руссов прямо спрашивает: «Разве мы не приносим такие жертвы
Традиции, связанные с языческим ритуальным жертвоприношением до недавнего времени повсеместно бытовали чуть ли не в каждой белорусской деревни и было связано главным образом, с закалыванием кабана на Коляду (то есть перед Рождеством). Вот как описывает это фактически древнейшее священнодействие известный белорусский этнограф Адам Егорович Богданoвич (1862–1940):
