– Ты знаешь, впервые вижу, чтобы у одного футляра было две кнопки. Я так понимаю, что одна для того, чтобы открыть. Тогда для чего вторая?
Он нажал вторую кнопку, и коробочка снова открылась, только на дне её уже не было колье, а был компьютерный диск.
– Сюрпризы продолжают поступать, – вскочил со стула Константин, схватив со стола второй футляр. И вновь взору их предстал еще один диск, спокойно и даже вальяжно развалившийся на дне коробочки.
– Кажется, мы нашли ответы на все интересующие нас вопросы.
Дмитриев аккуратно извлек со дна футляра один из дисков и, вставив его в компьютер, попробовал вскрыть. Проделывая целый ряд различных манипуляций клавишами, он примерно с минуту сосредоточенно вглядывался в экран монитора. И чем дольше компьютер издевался над ним, тем больше злился Константин. Наконец, обреченно опустившись в кресло, он вынул диск из дисковода.
– Засекретили, суки, причем напрочь.
– А ты хотел, чтобы тебе сразу все на экране выплыло?
– Хотел не хотел, но то, что нам без специалистов не разобраться, это факт.
– И что? Отдай оба диска Кречетову. У него точно найдутся люди, которые смогут подобрать эти чертовы пароли. Тем более, ты обещал, – улыбнулся Николай.
– Ты считаешь? – Волнение и раздражение, обуявшие несколько секунд назад Дмитриева, в считанные мгновения улетучилось прочь.
– Только пусть потом нас в курс дела введет. А то уж больно интересно, на что мы напоролись.
– Само собой. А с этим что делать будем? – Константин кивнул на деньги и драгоценности.
– Для начала необходимо выполнить всё что, о чём просил Дохлый. Остальное, пустим в оборот. Деньги, должны делать деньги. Ожерелье и серьги надо спрятать понадежнее и подальше. За такими вещами, как правило, след нехороший тянется, к тому же, сдается мне, что своё слово они ещё не сказали.
– Тоже верно, – согласился с доводами Матерого Константин.
– И давай сразу договоримся, то, что это барахло мне по наследству от Дохлого досталось, это дело случая. На моём месте мог быть любой другой, так что моей заслуги в этом нет, а вот вытащить их и правильно распорядиться – это совсем другое. Так что, как ни крути, а бабки эти наши с тобой, пятьдесят на пятьдесят, и лямку тянуть придется вместе.
– Спасибо. – Дмитриев протянул Матерому руку. – Не за деньги спасибо, а за доверие и за добрые слова.
Он вновь наполнил рюмки.
– Давай выпьем за Дохлого и за Валета. Царство им небесное.
– И за нашу дружбу.
– Вот это, самое главное.
– Ну что, пообедаем? – Константин открыл дверь, пропуская вперед Николая.
– Нет. Мне надо домой заехать, там такой бардак. – Матерый не выдержал и выругался. – Знать бы, с чьей подачи мне в хате шалман устроили, удавил бы суку.
– А ты не догадываешься? Кстати, если я сегодня передам диски Кречетову, завтра такое начнется, что тебе лучше исчезнуть. Уехать в какой-нибудь пансионат или санаторий. Под Москвой их такое множество, что особых проблем организовать, не составит.
Матерый задумался.
– Может ты и прав. Вот только, не в санаторий, а на заимку к Степанычу. Давно хотел деревенской жизнью пожить. Помогу старику баньку поставить, по тарелочкам постреляю.
Николай, недолго думая, набрал номер Степаныча. Старик долго не подходил к телефону, когда наконец взял трубку, искренне обрадовался:
– Давай, Колян, приезжай. У меня тут рай.
– Может, и ты со мной? – Матерый лукаво посмотрел на Дмитриева.
– Я бы с удовольствием, но сам понимаешь, дел будет невпроворот.
– Понимаю. Тогда у меня к тебе просьба: пусть твои ребята, пока мы обедаем, заскочат ко мне на хату, кое- какие вещи соберут. Дальше, я сам.
Пробыв на заимке у Степаныча пять дней, Матерый возвращался в Москву совершенно другим человеком. Вчера позвонил Константин и сообщил, что Николай может закончить свой незапланированный отпуск и вернуться домой. Объяснять ничего не стал, только бросил одну фразу:
– Все встало на свои места.
Предстояла большая генеральная уборка. Не столько собирать и складывать вещи, сколько терпеливо возвращать тот уют, который был подарен красивой и умной женщиной.
Думая о Наташе, Матерый до конца не был уверен, что любит её, тем ни менее, всё чаще хотелось, чтобы она была рядом. Желание это преследовало даже тогда, когда все мысли были заняты тайником Дохлого.
После того как Наташа пришла в его дом, чтобы предупредить Николая о сговоре Бауэра с ворами, она стала дорога ему. За последнее время встречи их были не такими частыми, как хотелось, но каждый раз, когда они оставались одни, Матерый чувствовал, что ему хорошо и легко с этой женщиной. В тоже время, из-за той опасности, что нависла над ним, он не мог позволить себе часто видеться.
Войдя в квартиру, Николай замер.
Всё было так же, как в день, когда он впервые вошел в этот дом. Добрый домашний уют царил в стенах, где даже стук часов, казалось, звучал весело и счастливо. Вещи, расставленные по своим местам, будто заново ожили.
Не раздеваясь, Матерый скорее машинально, чем осознанно, прошел в кухню, чтобы сварить кофе.