— Ты будешь ему служить, мальчик! — прорычал Грач. — И даже с радостью! — Его тон смягчился. — Что тебя ждет в Лондоне после гибели дяди?
Гарин болезненно поморщился:
— Не… не знаю.
— А я думаю, знаешь. — Грач улыбнулся. — Сэр Жак обладал властью, влиянием. От него зависело твое будущее. А теперь дяди нет. И больше всего виновен в его гибели ты, потому что навел нападавших.
— Я не виноват! Его убили наемники!
— Удар нанес меч одного из них, но сделал это возможным ты. Кто сообщил им, когда отплывает «Терпеливый» и сколько в группе рыцарей и сержантов? — Грач вздохнул. — Своим деянием ты лишил себя возможности занять видный пост в ордене. Теперь вся надежда на моего господина. Помнишь, он говорил о возможности возродить знатность твоего рода? — Грач поднял полу туники и, сняв с пояса бархатный кошель, бросил Гарину. — Вот. Мой господин справедлив. Владей этим золотом. Служи ему, и он тебя отблагодарит. Откажешься, и я не могу предсказать последствий. Принц тоже обладает властью и влиянием. Может сделать твою жизнь легкой. А может и кошмарной.
Гарин подержал кошель в руке и бросил обратно Грачу.
— Мой дядя мечтал возродить знатность нашего рода. А теперь, когда его нет, для меня это больше не важно.
Грач помолчал. Затем мягко поинтересовался:
— А твоя мать? Это важно?
Гарин замер.
— Ты ничего не знаешь о моей матери.
Грач задумчиво посмотрел в потолок.
— Леди Сесилия высокая, на мой вкус, слегка тощая, но у нее очень красивые белокурые волосы. — Он посмотрел на Гарина. — Правда? Но она их заправляет в чепец, а лучше бы распускала, чтобы они ниспадали на спину.
— Ты никогда ее не видел.
Грач усмехнулся:
— Видел, всего несколько дней назад. Мой господин любит знать подноготную своих слуг. — Он посуровел. — И что больше всего они ценят. На следующий день после твоего посещения он послал меня в Рочестер познакомиться с ней.
— Ты лжешь, — прошептал Гарин.
— Я говорю правду. Твоя мать хороша собой, но я об этом не думал, когда постучал к ней в дверь, прикинувшись просящим подаяние нищим. Она велела служанке меня прогнать. — Грач наклонился к Гарину. — Если я снова постучу в дверь дома твоей матери, ей придется меня принять с почестями. И уж тогда я воздам должное ее красоте. — Он схватил руку Гарина и сунул в нее кошель с золотом. — Так что лучше возьми это.
Гарин стоял бледный как смерть.
— Отвечай, — потребовал Грач, — будешь нам служить?
Гарин слабо кивнул.
— Нет-нет, — возразил Грач. — Скажи словами, мальчик.
— Да.
— Вот так лучше. Теперь можешь отправляться в Нью-Темпл. Через месяц мой господин призовет тебя, и ты расскажешь ему о книге. — Грач направился к двери. — Думаю, это его очень заинтересует.
— Не смей трогать мою мать! — крикнул вслед Гарин, но Грач не оглянулся.
Гарин сунул кошель обратно в мешок, подбежал и с силой ударил кулаком по столу. Свеча погасла, и опочивальня погрузилась в темноту.
Уилл стоял в коридоре уже час. Через несколько минут после того, как инспектор выдворил его, Эврар быстро вышел и вскоре вернулся с сэром Джоном, старшим группы рыцарей Нью-Темпла. Наконец двойная дверь распахнулась, и рыцарь вышел. Он строго посмотрел на Уилла и двинулся по коридору. А следом Эврар жестом приказал Уиллу войти и сразу направился к очагу греть над пламенем свои искривленные пальцы. Мальчик закрыл за собой дверь.
— Садись. — Инспектор показал на стул.
Уилл подошел на негнущихся ногах. Примостился на краю стула, положил руки на колени и начал речь, подготовленную в коридоре:
— Я очень сожалею, сэр, что отведал вина из чаши Святого причастия. Очень хотелось пить, ведь я пропустил ужин. Я каюсь и прошу дать возможность искупить вину.
Он замолк, сжавшись под суровым взглядом инспектора.
— Каяться, сержант, хорошо, но этого недостаточно. Ты совершил серьезный проступок. При других обстоятельствах тебе пришлось бы предстать перед еженедельным собранием капитула. С тебя сорвали бы тунику и изгнали.
— Да, сэр, — хрипло отозвался Уилл.
Инспектор откинулся на спинку кресла, пригладил бороду.
— Но мне доложили, в Онфлере ты проявил мужество и инициативу. Кроме того, ты очень способный сержант. Победил на турнире в Нью-Темпле. Это так?
— Да, сэр.
— Я не желаю лишать орден сержанта с такими достоинствами. И Господь к тебе, кажется, благоволит. — Инспектор глянул на Эврара. — Итак, принимая во внимание обстоятельства, мы решили назначить тебе такое наказание: войдя в возраст через пять лет, ты не будешь посвящен в рыцари вместе с остальными сержантами твоего статуса, а получишь право надеть рыцарскую мантию лишь через год и один день после этого срока.
Уилл сжал край стула. Шесть лет! Рыцарской мантии придется ждать шесть долгих лет!
— Ты также подвергнешься порке. К тому, кто ведет себя как собака, следует и относиться по-собачьи. Будущему воину Христа недостойно вести себя как дикарю-язычнику. Брат Эврар согласился произвести порку. — Он кивнул капеллану: — Ты можешь забрать его, брат.
