— Их так зовут, Сарра: День и Ночь. Они преследуют друг друга, но никогда друг друга не настигнут. Это мужчина и женщина! — кричал он сквозь ветер и пенную мглу.
— А ну-ка отними! — кричала Сарра, вскинув кулак с зажатыми в нем эгалем и куфиёй, сорванными с его головы. — Йу-ху, Цвийка!
Кто это говорил, что Сарра умеет веселиться — шутить нет, Рафаэль Абулафия?
— Ну, погоди!
И когда он ее нагонял:
— Пусти! Слышишь, пусти! Адам сто тридцать лет воздерживался, а ты разок потерпеть не можешь.
— Но Сарра…
— Мне больно, Авшалом. Ты как Алекс.
— Как Амнон, ты хочешь сказать. Ты знаешь, что Авшалом сделал с Амноном?
— Знаю. Мне больно!
— Хочешь снова послушать?
Молчание.
— Ну, хочешь?
— Можно.
Привычные скакуны смирно стояли бок о бок. Все звезды горят. И, откинувшись чуть набок, Сарра спиною прислонилась к Авшалому. Его правая рука обнимала ее сзади, губы касались затылка.
— О, красная корова моей души! Амнон болен сестрой своею. Кровь воззвала к крови… как он тебя называл — «сестра моя, невеста»?
— Кто, Алекс? «Сестра моя, невеста». Так и называл. Он обманул меня. Правда, я не знала, как оно выглядит, его желание.
— Сарра, ты сознательно дала себя обмануть, — сказал Авшалом. — Ты этого хотела.
— Нет, клянусь, Авшалом. Ну, давай про Амнона.
— Был у Амнона дружок.
— Иехонадав…
— Да, Иехонадав, подкожный тип. «Худеешь, царский сын, — говорит он. — Кто та, по ком сохнешь?» — «Тамариск, Божье Деревце». — «Так я и думал, несчастный. Желание не знает преград». И научил Амнона: «Ляг, притворись, что больной». А ему и притворяться не надо было. Амнон сказал отцу своему и всем, что болен. «Пусть придет сестра моя и испечет у меня на глазах пирожные, одно или два, и я поем из рук ее». И вот та пошла в дом брата своего Амнона, а он лежит. И взяла муки, и замесила ее, и взяла сковороду, и выложила у него на глазах. «Пусть все выйдут, — говорит Амнон, — а ты иди ко мне в спальню и покорми меня». Разве ты возразила и сказала «нет», разве не сама отнесла ему сладенького в спальню и поставила перед ним? Тут он как схватит свою сласть. «Только не бесчести меня, братец, не делается так в Израиле. Если забеременею, куда я потом денусь с моим бесчестием? Ты поговори с отцом, он не откажет отдать меня тебе». Вот какой был у тебя план.
— Нет, Авшалом!
— Женщина хочет быть обманута, но не до конца. Это сказал Эдуард Род.
— А кто это?
— Автор «Трех сердец»!
— И что же было дальше? Что, Амнон? Рассказывай. (Как будто не знала сама.)
Амнон и Фамарь
