В дорогой частной школе для девочек на доске объявлений однажды появляется снимок улыбающегося парня из соседней мужской школы. Поверх лица мальчишки надпись из вырезанных букв: Я ЗНАЮ, КТО ЕГО УБИЛ. Крис был убит уже почти год назад, его тело нашли на идиллической лужайке школы для девочек. Как он туда попал? С кем там встречался? Кто убийца? Все эти вопросы так и остались без ответа. Пока однажды в полицейском участке не появляется девушка и не вручает детективу Стивену Морану этот снимок с надписью. Стивен уже не первый год ждет своего шанса, чтобы попасть в отдел убийств дублинской полиции. И этот шанс сам приплыл ему в руки. Вместе с Антуанеттой Конвей, записной стервой отдела убийств, он отправляется в школу Святой Килды, чтобы разобраться. Они не понимают, что окажутся в настоящем осином гнезде, где юные девочки, такие невинные и милые с виду, на самом деле опаснее самых страшных преступников.Новый детектив Таны Френч, за которой закрепилась характеристика «ирландская Донна Тартт», – это большой психологический роман, выстроенный на превосходном детективном каркасе. Это и психологическая драма, и роман взросления, и, конечно, классический детектив с замкнутым кругом подозреваемых и развивающийся в странном мире частной школы.
Эту песню постоянно крутят по радио, но каждый раз Холли улавливает только отдельные слова.
На этот раз песня доносится из машины – у автомобиля опущен верх, наверное, чтобы ухватить все доступное сегодня солнце, уцепить сколько удастся лета, которое завтра может внезапно закончиться. Откуда-то из-за зеленой изгороди мелодия просачивается на детскую площадку парка, где они застряли по пути из магазина, перебирая школьные покупки и доедая подтаявшее мороженое. Холли задумчиво покачивается на качелях и, запрокинув голову, разглядывает сквозь ресницы солнечный диск, но вдруг выпрямляется, прислушиваясь.
– Вот эта песня, – говорит она, – как…
Но тут Джулия роняет себе на волосы шарик мороженого и спрыгивает с карусели с воплем “Твою мать!”, и к тому моменту, как она выхватила у Бекки салфетку, а у Селены бутылочку с водой и отмыла липкие пряди, непрерывно ругаясь, – в основном просто чтобы вогнать Бекку в краску, судя по брошенному в сторону Холли лукавому взгляду, мол, она выглядит так, как будто на нее кто-то кончил, машина уже далеко.
Холли доедает мороженое и расслабленно прогибается, повиснув на качелях, следя, чтобы концы волос не мели землю, и глядя на остальных снизу вверх и сбоку. Джулия улеглась на площадку карусели и начинает медленно вращать ее, отталкиваясь ногами; карусель скрипит привычно и умиротворяюще. Селена растянулась на животе рядом с подругой, роясь в сумке с покупками и позволяя Джулии работать в одиночку. Бекка ползает по детской паутинке и аккуратно облизывает мороженое кончиком языка, проверяя, на сколько можно растянуть одну порцию. Уличный шум и крики мальчишек за изгородью даже почти не раздражают, их размыло солнышко и расстояние.
– Осталось двенадцать дней, – говорит Бекка, проверяя, рады ли остальные этой новости. Джулия поднимает свой рожок с мороженым, как бокал; Селена чокается с ней тетрадкой по математике.
Громадный фирменный пакет, стоящий около качелей, радует Холли, даже когда она не смотрит на него. Хочется запустить туда обе руки и голову, ощутить пальцами первозданную новизну: глянцевая папка на кольцах, уголки еще не отбиты; клевые карандаши, заточенные так остро, что ими пораниться можно; готовальня, в которой все мелкие предметы пока на месте и ослепительно блестят. И то, что она впервые купила в этом году, – пушистые желтые полотенца, обвязанные ленточками; покрывало в широкую желто-белую полоску, затянутое в пластик.
– Сетки! – внезапно восклицает Джулия.
– Хм? – Селена не отводит глаз от охапки кистей в руке.
– В списке для пансиона. Там есть “две сетки для стирки”. Слушайте, где их брать? И что с ними делают? Я вообще никогда не видела сеток для стирки.
– Это чтобы в прачечной не потерялись вещи, – объясняет Бекка. Бекка и Селена живут в пансионе с самого начала, с двенадцати лет. – Чтобы к тебе не попали чьи-нибудь гадкие трусы.
– Мама мне купила на прошлой неделе. – Холли садится. – Я могу спросить где. – Произнося эти слова, она чувствует запах теплого белья, которое мама достает из сушилки, и вспоминает, как они обычно вместе встряхивают простыни, аккуратно складывая, и как фоном звучит Вивальди. На один краткий миг мысль о пансионе рождает внутри вакуум, засасывающий в себя пространство, сковывающий грудь. Она готова в голос позвать маму с папой, броситься к ним и умолять оставить ее дома насовсем.
– Хол, – Селена ласково улыбается, когда карусель приносит ее обратно, – будет классно, вот увидишь.
– Ага, – соглашается Холли. Бекка озабоченно смотрит на нее, вцепившись в стойку паутинки. – Я знаю.
И все, прошло. Только слегка саднит: еще есть время передумать, решай скорей, пока не стало слишком поздно, беги-беги-беги домой и спрячь голову в песок.
– Я забиваю кровать у окна, – объявляет Селена.
– Ага, вот еще, – возражает Джулия. – Нечестно забивать себе место, когда мы с Хол даже не знаем, как выглядит комната. Придется подождать.
Селена смеется, и они медленно вращаются на детской карусели в жарком колышущемся мареве.
– Ты что, окон не видела? Решай, да или нет.
– Я решу, когда войду в комнату. Смирись.
