– Нет там никаких детективов. Отец постоянно жалуется, что не может добиться надзора даже над крупными
– О, какая удача иметь под рукой эксперта по работе полиции. Тебе, полагаю, никогда не приходило в голову, что, может, твой папочка не все тебе рассказывает?
Джулия испепеляет Холли самым яростным
– Ему и не нужно мне ничего
– Я хочу, – говорит Бекка. – Нам это необходимо.
– Может, вам и в тюрягу попасть необходимо? Мне точно нет.
– Нам это действительно нужно, – настаивает Бекка. – Только послушай себя. Ты превращаешься в настоящую стерву. Если у нас будет эта ночь…
– Ой, умоляю, не грузи меня этой хренью. Я превращаюсь в стерву, потому что вы предлагаете идиотские идеи. И они не становятся менее идиотскими, если мы…
– Вы о чем? – внезапно вскидывается Селена.
– Забудь, – успокаивает Джулия. – Неважно. Продолжай размышлять о розовых котятах.
– Насчет погулять сегодня ночью, – говорит Бекка. – Я хочу, Хол тоже, Джули не хочет.
Селена переводит взгляд на Джулию:
– Почему ты не хочешь?
– Потому что если даже копы не следят за этим местом, это все равно тупая идея. Ты вообще в курсе, что экзамены
– Боже правый! – воздевает руки Холли. – С каких это пор тебя волнуют указания сестры Игнатиус?
– Да насрать мне на сестру Игнатиус. Но мне не все равно, если в следующем году я вынуждена буду заниматься, к примеру,
– О да,
– Я хочу пойти, – говорит Селена. И останавливается.
И все остальные вместе с ней. Поймав взгляд Джулии, Холли грозно смотрит в упор. Впервые за долгое время Лени вообще чего-то захотела.
Джулия набирает побольше воздуху, как будто готовится выпалить очередной аргумент, решающий. Потом смотрит на подруг и откладывает его на потом.
– Ладно, – скучным голосом произносит она. – Какая разница. Но если это не…
– Не что? – уточняет Бекка.
– Да ничего. Ладно, давайте попробуем.
– Эге-гей! – Бекка радостно подпрыгивает, да так высоко, что срывает цветок с дерева.
Селена идет дальше, по-прежнему разглядывая листья, Холли все так же поддерживает ее под руку.
Они почти на пороге “Корта”; от сладкого запаха пончиков рот наполняется слюной. Внутри у Холли, там, где сердце, что-то сжимается, тянет книзу. Сначала она думает, что это чувство голода. И только потом понимает – это горечь утраты.
Облака полосками летят по тонкому месяцу за окном. Девочки одеваются, и движения наполнены переживаниями каждого прошлого опыта, первого полушутливого поверить-не-могу-что-мы-такое-творим, магией крышечки, взмывающей над ладонью, пламени, превращающего лица в золотые маски. Они натягивают капюшоны и, держа обувь в руках, медленно, как танцоры-мимы, спускаются по лестнице и чувствуют, как постепенно вновь наполняются жизненной силой, как мир трепещет и расцветает, словно дожидался именно их. Улыбка трогает кончики губ Лени; Бекка, будто в благодарственной молитве, разворачивает ладони к бледному светящемуся окну. Даже Джулия, которая думала, что достаточно благоразумна, чтобы не поддаваться на глупости, ощущает, как надежда зарождается в груди и растет, заполняя ее, до боли,
Ключ не поворачивается.
Они потрясенно смотрят друг на друга.
– Дай я попробую, – шепчет Холли.
Джулия уступает место. Пульс все чаще.
Не поворачивается.
– Они сменили замок, – шепчет Бекка.
– Что будем делать?
– Убираться отсюда.
– Пошли.
Холли не может вынуть ключ.
– Давай, давай,
Страх охватывает, как пожар. Селене приходится прижать руку ко рту, чтобы не закричать. Ключ скрежещет в замочной скважине, Джулия отталкивает Холли – “Черт, ты что, сломала его?” – и хватает ключ двумя руками. В миг, когда кажется, что он и вправду застрял, все четверо готовы завизжать в голос.
А потом ключ выскакивает, Джулия почти шлепается на Бекку. Общее
