Тайное место полностью

Рош и прочие, которые станут еще невыносимее теперь, когда Конвей таки добилась грандиозного раскрытия дела. Дружеские похлопывания по спине, “пива парню за мой счет, ты молодчина, добро пожаловать в команду” – по идее, так должно быть. Но не будет. Если я хочу хоть когда-нибудь стать своим в команде отдела убийств, то лучше всего стремительно ускакать обратно в Нераскрытые Дела, так, чтоб только пятки сверкали.

– Я приду, – ответил я.

– Ты заслужил. Пожалуй.

– Ну спасибо.

– Ты за целый день ни разу не облажался. Чего тебе еще, медаль?

– Я сказал спасибо. Чего тебе еще, букет цветов?

Ворота были заперты. Ночной сторож не заметил дальнего света фар нашей машины, а когда Конвей нетерпеливо посигналила, с минуту пялился на нас, подняв глаза от лэптопа, словно поверить не мог.

– Ну и тормоз, – выдохнули мы с Конвей в унисон.

Ворота медленно отворялись с длинным протяжным скрипом. Как только образовалось по дюйму пространства с обеих сторон машины, Конвей рванула вперед, едва не снеся боковое зеркало. И Килда осталась позади.

Конвей пошарила в кармане, бросила что-то мне на колени. Фотография роковой карточки. Улыбающийся Крис, золотистая листва. Я знаю, кто его убил.

– На кого ставишь?

Даже в полумраке каждая его черта светилась жизнью, он словно в любой момент мог шагнуть с листа. Я поднес фото поближе к свету, пытаясь различить выражение лица. Понять, что кроется в его улыбке – отражение улыбки девушки, на которую он смотрит; или способ сказать люблю, свежий и пылкий. Загадка.

– Селена, – сказал я.

– Да. И я.

– Она знала, что это Ребекка, с того самого момента, как Ребекка принесла ей телефон Криса. И умудрилась молчать целый год, но в конце концов начала сходить с ума и, не в силах вынести этого, вынуждена была раскрыть правду.

Конвей кивнула.

– Но она не могла взять и настучать на подругу. Тайное Место – отличный вариант: выпустить пар, снять груз с души, по факту ничего никому не сообщив. И Селена достаточно легкомысленна, ей и в голову не пришло, что в итоге появимся мы. Она-то думала – день-другой сплетен, и этим все закончится.

В свете фонарей лицо Криса то выступало из темноты, то вновь скрывалось.

– Может, хоть теперь она перестанет постоянно его видеть, – понадеялся я. И хотел услышать в ответ: Его больше нет. Мы освободили Селену от него. Освободили их обоих.

– Не, вряд ли, – сказала Конвей. Руки на руле, сильные и расслабленные. – Ты же видел, в каком она состоянии. Он останется с ней навсегда.

В садах, мимо которых мы проезжали утром, было пусто и оглушительно тихо. Всего в нескольких футах от большого шоссе, но среди этого изысканного ухоженного зеленого буйства только мы и были в движении. Мягкое урчание двигателя MG казалось грубым, как неприличный звук.

– Костелло… – начала Конвей и замолкла, как будто не решила еще, стоит ли продолжать. Бетонную ручку от кружки размером в пять футов подсвечивал прожектор – то ли чтобы мы могли наслаждаться этим зрелищем круглосуточно, то ли чтобы не сперли для какой-нибудь восьмифутовой бетонной кружки. – Ему пока не подобрали замену.

– Да, я в курсе.

– О’Келли толковал насчет июля, что-то про полугодовой бюджет, вроде того. Если все не накроется медным тазом, я к тому времени еще буду на хорошем счету. И если ты по-прежнему захочешь перевестись, я смогу замолвить словечко.

Значит, партнеры. Если хочешь его, Конвей, работай с ним… Я и Конвей.

Я живо представил. Как мне перемывают кости “настоящие” мужики, как хихикают всем отделом, когда я нахожу у себя на столе кружевное белье. Бумаги и свидетели, которые всегда будут добираться до нас с опозданием; коллективные попойки, о которых мы узнаем только на следующее утро. Я, пыхтящий от попыток стать славным парнем, а вместо этого выставляющий себя полным идиотом. Конвей, которая даже не пытается.

Это значит, что все может пойти наперекосяк, сказал я Ребекке, но ты справишься, пока с тобой твои друзья.

– Было бы классно, – сказал я. – Спасибо.

В полумраке салона я увидел, как уголок рта Конвей пополз вверх, только чуть; такое же, на-многое-готова, лицо у нее было, когда она утром звонила Софи.

– Ну хоть не скучно будет, – хмыкнула она.

– Оригинальный у тебя способ развлекаться.

– Радуйся, что хоть так. А то застрял бы в своих Висяках до конца дней и молился, чтобы еще какая-нибудь девочка принесла тебе пропуск на волю.

– Да я не жалуюсь. – И почувствовал, как уголок моего рта приподнимается в точно такой же усмешке.

– Вот и ладно. – Конвей вырулила на шоссе и вжала педаль газа в пол. Кто-то возмущенно просигналил, она просигналила в ответ и показала средний палец, и город взорвался огнями вокруг нас: неоновые рекламы, разноцветные фонари, рев мотоциклетных моторов и бумканье стерео, волны теплого воздуха из открытых окон. Мощный пульс дороги проникал в самое нутро, его силы и драйва нам хватит навсегда.