Тайное место полностью

Холли лежит в пижаме поверх своей постели и торопливо списывает у Джулии математику, разбрасывая там и сям мелкие ошибки для правдоподобности.

– Чего так?

– Да потому что лучше уж иголки под ногти, чем втискиваться в идиотское платье с идиотской микро-мини-юбкой и идиотским глубоким декольте, даже если бы у меня и водилось такое барахло, которого у меня, разумеется, нет и никогда не будет. Вот почему.

– Но придется пойти, – замечает со своей кровати Джулия, не поднимая головы от книжки.

– Не пойду.

– Если не пойдешь, тебя погонят к сестре Игнатиус и она начнет спрашивать, не потому ли ты не хочешь идти, что пережила насилие в детстве, а когда ты скажешь, что нет, конечно, она скажет, что тебе необходимо заняться собственной самооценкой.

Бекка резко садится на кровати, обхватывает руками колени – взведенный раскрасневшийся комок ярости.

– У меня все в порядке с самооценкой. У меня настолько высокая самооценка, что я не намерена носить идиотскую одежду только потому, что такое носят все.

– Эй, полегче на поворотах. Мое платье совсем не идиотское. – У Джулии роскошное обтягивающее платье, черное в алый горошек, она несколько месяцев копила на него и купила на распродаже всего пару недель назад. Это самая крутая вещь в ее жизни, и, надо признать, ей действительно нравится, как она в нем выглядит.

– Твое платье – нет. А вот я в нем была бы полной идиоткой. Потому что ненавидела бы это все.

– Тогда почему, – интересуется Селена, натягивая пижаму через голову, – ты не наденешь то, что тебе нравится?

– Мне нравятся джинсы.

– Ну так надень джинсы.

– Ага, конечно. А ты наденешь?

– Я пойду в голубом бабушкином платье. Том, что я вам показывала. – Небесно-голубое мини, которое бабушка Селены носила в шестидесятые, когда работала продавщицей в шикарном районе Лондона, чуть узковато Селене в груди, но она все равно его наденет.

– Вот именно, – бурчит Бекка. – Хол, а ты в джинсах пойдешь?

– Ой, блин! – Холли стирает ошибку, которая оказалась серьезнее, чем планировалось. – Мама купила мне на Рождество лиловое платье. Оно реально ничего. В нем, наверное, и пойду.

– Итак, либо я буду единственной лузершей в джинсах, либо должна купить дебильное платье, которое буду ненавидеть, и стать убогой трусливой лицемеркой. Нет уж, благодарю.

– Купи платьишко, – бросает Джулия, переворачивая страницу. – Повесели нас.

Бекка показывает ей средний палец. Джулия ухмыляется и отвечает тем же. Ей нравится новая дерзкая Бекка.

– Это не смешно. Вы оставите меня тут одну, и я весь вечер буду сидеть и делать дебильные психологические упражнения на самооценку от сестры Игнатиус, а вы будете вертеть задницами в своих идиотских нарядах перед…

– Ну так пойдем, какого хрена…

– Я не хочу!

– Тогда чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы остались дома только потому, что тебе не нравится носить платья? – Джулия резко сует книгу под подушку и садится. Уловив новые нотки в ее голосе, Холли и Селена прекращают свои дела. – Но знаешь, нет, иди на хрен.

– Я думала, в том-то и смысл, что мы не должны делать что-то только потому, что так делают все…

– Я иду туда не потому, что так делают все, гений ты наш. Я иду, потому что мне действительно хочется. Потому что это весело, слыхала такое слово? Если ты предпочитаешь торчать здесь со своими упражнениями на самооценку, флаг тебе в руки. А я пойду.

– О, спасибо, покорнейше благодарю. А ты вроде считаешься моей подругой…

– Да, подругой, но это не значит всюду ходить за тобой хвостом…

Бекка вскакивает на колени, кулаки стиснуты, волосы дыбом от злости.

– Я никогда, мать твою, не просила…

Электрическая лампочка резко шипит, мигает и гаснет. Девчонки разом визжат.

– Заткнитесь! – дружно рявкают с другого конца коридора старосты второго этажа.

Сдавленное “Блин…” Джулии, глухой удар и “Ой” – это Селена стукнулась обо что-то лодыжкой, а потом свет так же внезапно включается.

– Какого черта, – выдыхает Холли, – что это было?

Лампочка горит не мигая, как будто все это им померещилось.

– Это знак, Бекс, – говорит Джулия, с трудом переводя дыхание. – Вселенная хочет, чтобы ты прекратила канючить и пошла на танцы.

– Ха-ха, очень смешно. – Бекка своим голосом совсем не владеет, он звучит по-детски, тоненький и дрожащий. – Или Вселенная не хочет, чтобы вы пошли, и разозлилась, потому что вы настаивали, что все равно пойдете.

Селена, обращаясь к Бекке:

– Это ты сделала?

– Вы ведь стебетесь надо мной, да? – недоверчиво интересуется Джулия.

– Бекси?

– Ну ладно, – фыркает Джулия. – Хорош. Даже не начинайте.

Селена не отводит глаз от Бекки. Холли тоже. И наконец Бекка нехотя произносит:

– Не знаю.

– О господи, – вздыхает Джулия. – Не могу! – Она шлепается животом на кровать и накрывает голову подушкой.

– Сделай еще раз, – просит Селена.

– Как?

– Как раньше делала.

Бекка сверлит лампочку таким взглядом, словно та может в любой момент наброситься на нее.

– Не делала я ничего. Наверное. Не знаю.

Джулия рычит из-под подушки.

– И лучше поторопись, – советует Холли. – Пока она там не задохнулась.