У каждого есть хотя бы одна тайна, которую всеми силами стараешься скрыть ото всех. И кто бы мог подумать, что таковая имеется у тихой и застенчивой Велеоки. Причём тайна эта – настолько зловещая и страшная, что уже несколько раз портила девушке жизнь. Над ней довлеет жуткое проклятие, неизвестно кем и за что насланное. В своё время положение спасала только Голуба – лучшая подруга рыженькой, которая единственная в курсе происходящего. Однако в этот раз проклятие активизировалось с удвоенной силой, приобретя поистине невиданные масштабы. Чтобы помочь Велеоке, Голуба объединяет усилия с Климом, и они пытаются выяснить, каким образом можно снять проклятие.
Клим Крылов никогда не любил ходить по продуктовым магазинам. Для него невыносимой мукой было перемещаться от одного стеллажа к другому, таская за собой тележку, у которой, как правило, одно колесо всегда было неисправным, и она то и дело норовила поехать не в ту сторону, куда её толкали, а в прямо противоположную.
– Ты не сломаешься, если потратишь пятнадцать минут своей жизни на поход в магазин.
– Пятнадцать минут? Да я в очереди на кассу буду стоять в два раза дольше!
– Не преувеличивай, я столько ещё никогда не стояла.
– Тебе просто сказочно везло.
– Не ворчи. Ты, между прочим, продукты на всю семью берёшь, и на себя в том числе. С голоду ведь неохота помирать, не так ли?
– Почему Лиду нельзя послать?
– Потому что её сейчас нет дома, а ты очень кстати на месте.
Клим обречённо вздохнул, нехотя смирившись со своей судьбой, но в его голове зародились кое-какие подозрения. Как-то так всякий раз получалось, что его младшая сестра – Лидия – всегда отсутствовала, когда требовалось сходить в магазин и закупить продуктов на неделю вперёд. Она словно чувствовала приближение этого момента, поэтому уходила из дома рано утром и возвращалась лишь под вечер.
– Может, ты уже соберёшься наконец? – спросила Вера Ивановна, мама Клима.
– Голому одеться – только подпоясаться, – проворчал тот.
– Я рада, что ты цитируешь бабушку, но чем быстрее сходишь, тем скорее освободишься.
– Я цитирую не бабушку, а тебя.
– Это выражение я у неё позаимствовала. Похоже, ему суждено переходить из поколения в поколение.
– Ага, и оно будет произноситься нашими потомками, когда в живых никого из нас уже не останется, – философски заметил Клим, обувая кроссовки.
– Я тебя умоляю, – произнесла Вера Ивановна. – Что за пугающие слова?
– Суровая правда жизни, вот как это называется. Ладно, давай деньги, и я пошёл.
– Минуточку.
Вера Ивановна отправилась в гостиную за кошельком, а Клим в это время с тоской во взгляде изучал длинный список того, что предстояло купить. Из тридцати позиций две трети отводились на то, что можно было съесть, и треть на всякую бытовую химию, в число которой входил стиральный порошок и средство для мытья посуды.
– Вот, держи, – Вера Ивановна протянула сыну свою банковскую карточку. – Пин-код ты знаешь.
– С еженедельными походами в магазин его невозможно забыть, – сказал Клим, беря карточку и убирая её в карман шорт.
– Постарайся не потерять.
– Сделаю всё от меня зависящее.
С этими словами Клим покинул квартиру. Спустившись со второго этажа, он вышел на улицу и неторопливо зашагал в сторону «Полтинничка» – ближайшего к дому продуктового супермаркета. Идти было всего пять минут, но даже их парень решил растянуть раза в два минимум.
Начавшийся август – последний летний месяц, – сулил быть очень жарким. По крайней мере, об этом неустанно говорили синоптики, предупреждавшие жителей центральной части России об аномально высокой температуре, которой не было последние лет двадцать. Клим не мог сказать, что его это прям сильно огорчало, ибо жару он всегда переносил спокойно и без особых трудностей. За всю жизнь не мог припомнить ни единого случая, чтобы ему стало плохо или хватил тепловой удар. Однако парень считал, что небольшая прохлада отнюдь не помешает, поскольку её практически начисто были лишены прошедшие июнь и июль.
– Остался месяц, – угрюмо вздохнул Клим.
