Имоджен не виделась с Бенджамином две недели. Время от времени она думала о нем, но почти все ее внимание было сосредоточено на работе, поэтому она даже не успела по нему соскучиться. В офисе ощутимо чувствовалось приятное волнение – предвкушение, что совсем скоро все закончится. Наконец, в последнюю неделю мая, Имоджен вызвали на второй этаж, в большой переговорный зал, окна которого выходили на площадь Сент-Джеймс. Из младшего персонала там присутствовали только она и еще одна стенографистка. За длинным столом из красного дерева собрались главные военачальники страны: начальник штаба ВМС, командующий объединенными военно-морскими силами, лорд адмиралтейства и главный маршал авиации. Но больше всего Имоджен взволновало присутствие верховного главнокомандующего экспедиционными силами генерала Дуайта Дэвида Эйзенхауэра.
На встрече должны были обсудить последние детали высадки союзников на севере Франции, носившей кодовое название «операция “Оверлорд”». Все было распланировано до малейших подробностей. Для успеха всей операции особенно важно было понять, как организована береговая защита немцев на французском побережье. В Уайтхолл были отправлены тысячи фотоснимков с высоким разрешением, сделанных с самолета-разведчика. На них была запечатлена так называемая «западная стена Гитлера». На фотографиях было видно ограждение в виде лесов из трубчатой стали, спускавшееся в море на глубину почти сто пятьдесят метров. За ним находились два ряда колючей проволоки и расположенные зигзагом противотанковые заграждения со стальными зубцами. Позади всего этого на побережье присутствовали ограждения из колючей проволоки метровой высоты и три вида противотанковой обороны: ров, бетонные стена и ряд блоков. На возвышавшихся песчаных дюнах располагалась укрепленная огневая позиция, а само побережье было заминировано.
В Англии группы американских и британских ученых пытались воспроизвести эти оборонительные сооружения, чтобы выяснить, как их можно преодолеть. Поэтому из тяжелой техники на берег Нормандии прежде всего необходимо было доставить бульдозеры.
– Что ж, думаю, на этом мы завершим, – сказал генерал Эйзенхауэр собравшимся. – Я хочу поблагодарить вас за проделанную вами блестящую работу. Я верю в то, что у нас есть все шансы на успех. Наши двойные агенты ведут активную работу, пытаясь убедить немцев в том, что мы совершим высадку в Па-де-Кале. И, насколько я могу судить, если мы высадимся в Нормандии, то у нас есть все шансы застать немцев врасплох. Единственное, что меня беспокоит, – это непредсказуемая английская погода. Будем молиться, чтобы в этот день было солнечно, джентльмены. И да хранит вас Господь!
Через несколько часов все офисы в здании на площади Сент-Джеймс должны были закрыться, лишь в некоторых из них могло оставаться небольшое число особенно важных сотрудников. Имоджен поспешила обратно в свой кабинет, чтобы напечатать конспекты встречи, и в последний раз заглянула в картографический зал. В этом небольшом помещении все стены с пола до потолка были обклеены открытками, путеводителями и картами побережья Франции. Правительство обратилось к простым гражданам и попросило присылать любую информацию о побережье Нормандии, которая дополнила бы данные, полученные с самолетов-разведчиков, и помогла бы при высадке войск. Имоджен участвовала в оформлении стенда из фотографий и открыток и с удовольствием разглядывала их. Сама она никогда не бывала за границей, поэтому ей очень нравилось рассматривать прибрежные французские деревушки, носившие такие романтичные названия: Гавр, Шербур, Сен-Мало. Снимки были сделаны до войны: на них отдыхающие наслаждались прекрасной погодой. Имоджен особенно запала в душу одна открытка с городом Гавром, который располагался у самого моря. Ей показалось, что изначально это была черно-белая фотография, сделанная в самом начале столетия, а затем ее раскрасили, и море на ней стало ярко-бирюзовым. На охристо-желтом пляже девочки в свободных платьицах играли со своими матерями. На мужчинах были синие пиджаки и белые шляпы. Дамы в купальных костюмах робко окунали свои ножки в воду. Имоджен часто фантазировала о том, какая там могла быть вода на ощупь – явно не такая ледяная, как в сером Северном море, знакомом ей с детства. Стенд в скором времени должны были унести. Имоджен не хотелось расставаться с этой открыткой, поэтому она с легким чувством вины отколола ее, спрятала в карман и закрыла за собой дверь.
Вернувшись в свой кабинет, она обнаружила, что ее ожидает старшина.
– Как только напечатаете все уведомления и раздадите их, соберите все, что есть в кабинете. Сложите документы и карты в ящики. Вы найдете их в подвале. Мы заберем их с собой. Уезжаем завтра рано утром.
– Завтра, мэм? – спросила Имоджен.
– Да, завтра… не стойте просто так. Займитесь делом. И сегодня вечером соберите все свои личные вещи: вы съезжаете из вашей квартиры.
– Да, мэм, – ответила Имоджен.
Ее вдруг охватила паника при мысли о том, сколько всего предстоит сделать.
– Завтра утром вы должны явиться… в семь утра.
