Единственная высокая оценка рассказа принадлежит А. М. Горькому (письмо от 13 декабря 1926 г.): «Сейчас прочитал в „Нов(ом) мире“ рассказ „На покой“. Разрешите поздравить: отлично стали Вы писать, сударь мой! Это не значит, что раньше Вы писали плохо, однако, несомненно, что писали Вы хуже. Я не помню, чтоб кто-нибудь из литераторов моего поколения сделал такой шаг к настоящему мастерству, как это удалось сделать Вам от „Голубых песков“ к Вашим последним рассказам» (С. 334). Остальные критические отзывы были крайне недоброжелательны. Прямым и весьма ироничным откликом на хвалебный отзыв А. М. Горького (его письмо, с разрешения Вс. Иванова, было опубликовано в статье М. Ольшевца «Писатель в одиночестве. Почему?» 1 января 1927 г. в газете «Известия») стала заметка В. Друзина: «Максим Горький, из далекого итальянского Сорренто внимательно следящий за ростом советской литературы, – особо отметил и похвалил рассказ Вс. Иванова „На покой“» (Друзин В. Среди книг и журналов // Красная газета. 1927. 15 янв. С. 6). О герое рассказа критик писал: «Став коммунистом и рабочим, он не преодолел в себе крестьянина, живущего инстинктами, полустихийно. И нахлынувшая усталость старости заставляет его ослабить контроль рассудка, уехать в деревню и, отдавшись произволу инстинктов сделать ряд поступков, неизбежно приводящих к преступлению» (Там же).
Темным роковым началом, вмешавшимся в жизнь человека, объяснил поведение Тумакова В. Полонский: героя «томит усталость, странная и страшная; отдыхом ее не прогонишь… Сердце его постоянно „ноет“, стоит ему „уверенно“ стать в очередь позади какого-то „чахоточного“, этого последнего, подобно Тумакову, тоже охватит „тоска“ – по причине, которая остается неоткрытой. Затосковавший человек „мучаясь“, не может „понять – что и почему это с ним происходит“…» (Полонский, 229).
(1) …фабрика убыточна и выделывает не то, что необходимо республике, и что ее нужно закрыть… – Описанные в первой части рассказа события отражают реальное положение в начале 1926 г. – первого года социалистической индустриализации страны, которое характеризовалось обострением недовольства среди рабочих, вызванного сокращениями на предприятиях и их закрытием. «На настроение рабочих в январе месяце заметное влияние оказали наметившиеся общехозяйственные затруднения, – сообщалось в Обзоре политического состояния СССР за январь 1926 г. – Перебои в производстве вследствие недостатка сырья и топлива, частичное сокращение рабочих (на отдельных предприятиях) и намечающееся сокращение производства, увеличившееся число случаев задержки зарплаты, рост рыночных цен на продукты – все эти явления вызвали беспокойство среди рабочих» (Совершенно секретно. Т. 4. Ч. 1. С. 24). Из Отчета за февраль: «Наиболее сильное беспокойство в рабочей среде вызывают сокращения как в металлической и текстильной, так и в прочих отраслях промышленности. За отчетный период намечены значительные сокращения по металлической промышленности (Ижевские заводы – до 1 ООО человек, „Красный выборжец“ – 300 рабочих, Балтзавод – 200 рабочих), что создает крайне нервное настроение на этих предприятиях. В текстильной промышленности сокращения на отдельных предприятиях шерстяной промышленности достигают 40 % всех занятых рабочих (ф-ки им. Профинтерна, Камвольный трест)» (Там же. С. 90).
(2) «Что поделаешь, кризис… у всех…» ~ И чем больше он ходил от завода к заводу, от фабрики к фабрике, от окошечка биржи к другому… – Биржи труда были учреждены декретом Совнаркома от 31 января 1918 г. с целью учета и планомерного распределения рабочих рук во всех отраслях народного хозяйства, упорядочения спроса и предложения труда, трудоустройства безработных и выдачи им пособий. В середине 1920-х годов, о которых идет речь в рассказе, безработица приобрела характер национального бедствия. Живший в это время в Москве Вс. Иванов мог наблюдать положение безработных в городе: «На центральной бирже труда за последнее время (отчет за май 1925 г. – Е. П.) числилось зарегистрированных безработных 126.000 чел. <…> На Сокольнической бирже труда (секция строителей) безработных числится 12.000 чел., из которых 90 % крестьяне. Ежедневно прибывает на биржу по 500–600 чел., а посылается на работу 100–150. <…> Тяжелое материальное положение безработных усугубляется отсутствием жилых помещений, что вызывает массовое скопление безработных под открытым небом в Сокольнической роще и на Каланчевской площади» (Совершенно секретно. М., 2002. Т. 3. Ч. 2. С. 322–323). Одной из причин недовольства было отсутствие работы у демобилизованных из Красной Армии участников Гражданской войны. См., например, текст прокламации, напечатанной во Владивостоке к предполагаемой 1 мая 1925 г. демонстрации безработных: «Когда вы были в армии, то вам везде и всюду говорили, <…> что вам везде и всюду будут открыты ворота. Убедитесь теперь сами в правоте многообещанного – получают места в первую очередь не демобилизованные, а вновь испеченные члены РКП, которые много говорят и мало делают…» (Там же. С. 329).
