Неожиданно открывшаяся передо мной перспектива "пробивания головы" без прямого контакта слегка меня ошеломила.
Посмеиваясь, кореец предложил мне самому придумать какие-нибудь ситуации и способы "пробивания головы", и в последующие несколько часов мы оживленно обсуждали эту тему. Азиат просто ошеломил меня каскадом совершенно невообразимых ситуаций и использованием для "пробивания головы" двойных, тройных и т.д. психологических ловушек, которые моему тогда слишком прямолинейному и неискушенному уму показались верхом изощренности и коварства.
Наконец я сказал:
- Все, что ты говоришь, относится скорее к психологии, чем к боевым искусствам. Все эти психологические построения чересчур громоздки и сложны. Неужели воины с такой углубленностью изучают психологию, искусство общения и все то, что этому сопутствует?
- Искусство поединка - не цель, а средство для воина жизни, - сказал кореец. - То, что действительно является настоящим искусством, на постижение которого уходит вся жизнь, - это учение, которое воины жизни называют "Вкус плода с дерева жизни", - и это искусство, которое включает в себя все аспекты и грани жизни, и дарует воину способность наслаждаться своим существованием и окружающим миром в любых, даже самых тяжелых условиях.
- Посмотри, как здесь красиво, - продолжал он, широким жестом указывая на реку и окрестности. - Сотни раз ты можешь пройти мимо этой красоты и даже не заметить ее. А ее можно созерцать, ею можно пользоваться для восстановления сил и улучшения своего здоровья и благосостояния, с помощью этой красоты ты можешь заставить врага стать твоим другом, и ты даже не представляешь, сколько еще применений можно найти этой красоте.
- Неужели это тоже составляющая твоего искусства? - спросил я.
- Да. Но эта система не составляющая искусства. Это - само искусство, позволяющее достичь всех целей, в которые выпущены стрелы.
- Ты снова говоришь на непонятном языке, - сказал я. - Что означают "цели, в которые выпущены стрелы"?
- Это - все то, чего ты хочешь добиться, сделать или понять, - ответил мне азиат.
В моей голове сразу же зароились тысячи вопросов, я хотел спросить о чем-то очень важном, еще точно не зная, о чем именно. Вдруг я вспомнил, что мы еще незнакомы, потому что мой собеседник так и не захотел назвать свое имя.
Я уже заметил склонность корейца уходить от прямых вопросов, отделываясь общими и малопонятными фразами, и решил все-таки попытаться выяснить то, что меня интересовало.
- Может быть, ты скажешь мне, как тебя зовут? - спросил я.
- А как тебя зовут? - поинтересовался он.
- Александр.
- Если тебе так важно как-то меня называть, чтобы не напрягать слишком свой европейский мозг, зови и меня Александром.
- Но это как-то неудобно и даже невежливо, - сказал я.
- Основная ловушка для европейцев - это привязанность к форме, - сказал он. - Потому что как не называй человека, сущность его не изменится. Думай обо мне не как об имени, а как о человеке. Люди, которые пользуются многими именами, свободно относятся к ним и используют их как средство, в то время как другие люди используют имена как цель. Используя имя как средство человек расширяет свои возможности, а используя его как цель, человек становиться его рабом.
