Эту игру он подсмотрел у заезжих туристов. Двое одновременно выбрасывали руки вперед, изображая на пальцах фигурки животных и пернатых. Побеждал тот, чьи животные оказывались сильнее. Всего было четыре комбинации для четвероногих и четыре для пернатых. Ягуар побеждал пуму, пума справлялась с дикобразом, дикобраз раздирал обезьяну, но обезьяна была способна довести до смертельной усталости ягуара и потому его побеждала. Игра требовала сообразительности и увлекла Аиду. Вначале она дулась, но потом забыла о своей обиде и, задорно выбрасывая руки вперед, перемигивалась с Мигэлем.
Мигэль услышал отдаленный крик в кабинете; голова у него кружилась, он не знал, под каким предлогом сбежать. Потом за окном просигналила машина, в столовую вернулись Линарес и Барильяс и наблюдали за веселым состязанием подростков. А около часа спустя вошел офицер стражи и шепотом известил Линареса о каком-то происшествии. Линарес — тоже шепотом — отдал ряд приказаний и проводил офицера до дверей. Затем с бледной улыбкой подошел к гостям.
— Я вижу, у вас неприятности, полковник, — сказал Барильяс. — Пожалуй, гостям лучше удалиться.
— Я вынужден просить вас задержаться на некоторое время, — с непонятной улыбкой ответил Линарес. — Сеньор Барильяс, кто-нибудь знал, что я собираюсь устроить вам очную ставку со студентом?
Барильяс удивился, и его густые черные брови взметнулись вверх.
— Я и сам этого не знал, мой полковник. До последней минуты.
— Верно. — Линарес вел разговор в форме допроса; от его учтивости и следа не осталось. — А о приглашении ко мне вы говорили с кем-нибудь?
— Пожалуй, ни с кем. Я только сегодня утром приехал и побывал в гостинице, в морге... А оттуда — прямо к вам.
— Хорошо. Вы свободны, лейтенант. Мы еще встретимся с вами.
Барильяс повернулся и, четко ступая, вышел. Мигэль увидел устремленный на себя взгляд шефа тайной полиции и мысленно приготовился к бою.
— Хусто, ты знал, что я жду студента?
— Нет, сеньор полковник.
Он просчитался. У Линареса была блестящая память. Карлос Вельесер был прав, когда говорил, что Линарес помнит каждое свое слово. Мигэль не знал этого, но увидел, как желтая искра мелькнула в налившихся кровью глазах полковника, руки его сжались в кулаки и он процедил:
— Вспоминай лучше, приятель. Ты был в кабинете, когда я велел привести ко мне студента еще раз.
— Я упустил это из виду, сеньор полковник. Или просто не слышал.
Линарес шагнул к столу.
— Я буду пить за упокой души этого студента, — насмешливо сказал он. — А ты будешь пить со мною. Аида, оставь нас.
Он опрокинул бутылку прямо в фужер и наполнил его до краев темно-красной влагой.
— Мой опекун не разрешает мне пить, — напомнил Мигель.
— Сегодня твой опекун я, — фыркнул полковник. — Ты будешь делать то, что я приказываю, если... ты Хусто Орральде. — И он ударил кулаком по столу.
Не трудно догадаться, что привело в такое неистовство полковника Линареса.
На восемь вечера он вызвал к себе арестованного Андреса. Идти он не мог — конвойные несли его. Узники Центральной политической тюрьмы, где содержался Андрес, узнали о нечеловеческой пытке, которой подвергся юноша, и в знак протеста объявили голодовку. Тюрьму лихорадило. Днем Линаресу звонил сам президент и предложил «либо закончить разбор студенческого дела, либо прекратить его». Линарес попросил отсрочку. Он надеялся, что Барильяс опознает в Андресе посланца в Сакапа.
Конвойные посадили узника на стул и оставили студента в кабинете шефа тайной полиции наедине с офицерами. Андрес не мог смотреть, — мешала острая резь в глазах, перед ним маячили смутные фигуры, он услышал сиплый голос Линареса:
— Всмотритесь в эту кашу, Барильяс. Он?
«Мое лицо называют кашей, — подумал Андрес. — Должно быть, и вид у меня... Лишь бы не потерять сознания... Держись, Андрес. Держись, голубчик. Тебе еще жить. Только почему Барильяс? Сосед по камере отстукал, что Адальберто Барильяса застрелили».
Незнакомый голос ответил:
— Тот был пониже ростом.
— Жаль, — сказал Линарес. — Иначе бы все объяснилось. Я обещал показать убийц известного вам человека, мой лейтенант. Перед вами один из них. Что прикажете с ним делать? Горячая ванна? Свинцовые примочки? Электрический ток?
— Все три способа употребите разом, мой полковник.
— Ну, сеньор Андрес, — сказал Линарес. — Вы слышали совет брата вашего университетского друга? Все три способа разом или вы дадите мне явку. Отвечайте.
Ценой острой боли Андрес раскрыл глаза и как мог спокойнее сказал:
— Зря стараетесь, полковник. А что... касается трех способов, то завтра про... прочтете о них в студенческой листовке.
Больше он не мог терпеть и закрыл глаза. Линарес потянулся к крану, но почему-то отдернул руку. Угроза его напугала; даже мертвые, эти маньяки умудряются рассказывать в листовках, как и кто их пытал.
Он попытался применить психологическую пытку.
— Завтра? Завтра к утру вы будете расстреляны. Между прочим, Адальберто только что сообщил нам имя вашей подруги, Андрес...
Руки узника беспокойно зашевелились.
