Их порыв нежности отозвался ноющей болью в ребрах. Нико перебрал в голове стопку ругательств, но сдержался. Если Генхард узнает, что соахиец понимает язык Большой Косы, от болтовни и вопросов будет не отделаться.
– Вы что, совсем уже? – возмутился Марх, занятый подшиванием лоскутов ткани к штанам. – По одному еще терпимо дурели, но вдвоем от вас вообще спасу нет!
Яни показала ему язык.
– Не завидуй, – фыркнул Генхард.
Нико жестами дал понять, что хочет умыться.
– Спину почесать? – обрадовался кудрявый.
– А зачем он лицо трет? – спросила Яни.
– Умойте его, идиоты! – опять не выдержал Марх. – Парень двое суток в дерьме вонючем лежал! Догадаться так сложно?
Илан, вырезавший посуду в дальнем углу, рассмеялся. Дорри молча снял с печи ведро.
– Она тут сильно горячая, – сказал он. – Надо будет холодной разбавить.
– Так, женщина. Иди вон в тот уголок, зажмурься и сиди там, пока я не велю тебе смотреть! – скомандовал Генхард.
– Чего я, голеньких не видела? – насупилась Яни.
– Дурочка бесстыдная, – скорчил ей рожу Дорри, и дело чуть не дошло до драки.
Ситуацию спас Илан, позвавший Яни себе в помощницы, – собирать с пола стружку.
Дорри с Генхардом помогли Нико раздеться, усадили на табурет и взялись тереть, грозя превратить пол в здоровенную лужу. От потопа дом спасали только щели между досок. Жалости к синякам и ушибам двое рьяных мойщиков тоже не делали и драили кожу на совесть, пока их не прогнал рассерженный Рори.
– Вы ему всю спину обдерете! – сказал он, отбирая у Генхарда тряпку. – Дай я сам.
– А и нечего! Это мой брат! – заверещал кудрявый.
– Рори, спасай парня, – отозвался Марх. – Он его своей братской любовью угрохает еще до завтрашнего утра.
Генхард сдался, и Нико вздохнул с облегчением. Рори мыл осторожно и внимательно. Он то и дело хмурил квадратный лоб и поджимал губы. Глаза у него были чуть влажные.
Нико пыхтел, мок и не понимал, чего этим странным валаарцам от него надо. Он наблюдал за ними внимательно. Запомнил все имена, различал голоса и повадки. Так он узнал, что в семье нет взрослых и дети живут сами по себе. В городе они недавно, поэтому тащат в дом любую попавшуюся рухлядь. Генхард и Дорри собирают по помойкам гвозди. Илан выпрямляет их и чинит разбитую мебель. Трое безоговорочно верят в фантазию Генхарда, остальные к ней равнодушны и насчет Нико не питают никаких надежд, но и выгнать его не требуют. Даже Марх нет-нет и чем-нибудь помогает. Нико не помнил такого отношения к себе с тех пор, как покинул Акулий остров, где о нем заботилась Цуна.
На голову рухнула вода из ковша и вместе с ней догадка – это семья порченых! Генхард назвал Марха правдолюбской Воблой, за что получил выговор. Илан выглядел самым старшим, но быстрее остальных поверил рассказам о соахийском брате. Яни ревела над синяками Нико с энтузиазмом родной сестры, а Рори не выдержал, когда понял, что соахийцу причиняют боль. Даже сейчас парень выглядел так, словно вот-вот заплачет. Цели Дорри и Генхарда пока не проявились, но и у них наверняка была причина здесь находиться.
Поблажка телу в виде мытья теплой водой привела к тому, что разум предал хозяина, не пожелав бездействовать. Треклятая записка Такалама всплыла в памяти. Юноша нервно дернулся, напугав Рори. Плевать на порченых стариков с их великими тайнами. У Нико зрел другой план, и Такаламу он бы не понравился.
– Я достал это! – выпалил Осита, врываясь в гостевую комнату.
Он опять не до конца поднял дверь, и расписное полотно в желтых лилиях грохнулось об пол. Оба провидца вздрогнули и подскочили на подушках. Ясурама пролил чай себе на скрещенные ноги, а Доо от неожиданности смахнул рукавом несколько фишек со стола, нарушив узор игры, в которую они бились с самого утра.
– Ах ты негодный мальчишка! – начал было Доо, но тут же замолк, увидев, что Осита трясется, словно бумажная фигурка на нити в сильную бурю.
– Я достал! – повторил слуга, почти падая на колени и протягивая провидцу плотный белый свиток длиной с мизинец. – Теперь вы заберете меня обратно?!
Доо тут же забыл про игру, а Ясурама – про мокрый подол. Они переглянулись, не скрывая ужаса и восхищения, потом пухлый провидец спросил:
– Как ты это раздобыл, мальчик?
– Я!..
– Тш-ш-ш-ш! Говори тихо! Вдруг Маэда уже вернулся.
Слуга подвинулся ближе и перешел на шепот:
– Я раньше подглядывал, куда Каёси-танада его прячет. С тех пор как он не встает, он его оттуда не доставал. Я дождался, пока он крепко уснет, и тихонько вытащил.
