Сборник повестей и рассказов «Таинственная крепость» — первая публикация Сахибы Абдуллаевой на русском языке. Ее излюбленный жанр — фантастика. В поле зрения писательницы — экология родного края, духовный мир молодого современника, будущее нашей планеты, возможные контакты с внеземными цивилизациями.Проза С. Абдуллаевой при всей своей фантастичности глубоко человечна, оптимистична, несет в себе элементы приключенческого жанра.
Когда-то меня называли «сыном Ходжи-ака[1]». И я уверена: вы представляете меня этаким послушным и очень прилежным пай-мальчиком. Ошибаетесь. Я вовсе не мальчик, — девочка. Спросите: а при чем «сын Ходжи-ака»? Правильно спросите. Но Давайте-ка я лучше расскажу все по порядку. С самого начала.
Вообще-то меня зовут Угилой.[2] По обычаю, этим именем родители называют дочь, когда надеются, что следующим обязательно будет мальчик… Если честно, имя мое мне нисколечко не нравится. Звучит совсем не современно. В конце концов, не называют же самого младшего в семьях, где одни мальчики, «Девчонкой»!
Ну, а в нашей семье, после того, как я появилась на свет и меня назвали Угилой, родились еще две девочки.
И лишь девятым по счету родился мальчик. Родители назвали его почему-то Умидом. Видели бы вы, как они с ним носятся… Это бы все ничего, ведь он такой славный, хорошенький. Только едва мой братик начал ходить, отец что ни день привесит ему все новые и новые подарки — игрушки, наряды…
Ну, а случай, о котором я хочу рассказать, произошел несколько лет назад, во время летних каникул.
Маме, видно, надоело каждое утро заплетать нам косички, и она повела, меня и сестренку в парикмахерскую. Там остригли нас наголо. От такой обиды — я же большая девочка, в четвертый класс пойду, а меня оставили без волос! — сдавило в горле. Я тогда долго плакала.
— Не плачь, не плачь, доченька, — успокаивала мама. — Косы еще отрастут, а так в жару тебе будет легче…
Куда там легче! Я потом каждую ночь во сне заплетала свои длинные, чуть не до пояса, косы, а утром, если случайно прикасалась к гладкой, как мяч, голове, во мне снова просыпалась обида.
Как-то я заглянула в бабушкину комнату и перед старинным зеркалом попробовала улыбнуться.
«Ну, впрямь, как настоящий мальчишка», — усмехнулась грустно я. И в этот самый миг меня вдруг охватило какое-то озорство. Я надела трусики и майку, купленные для Умиджана[3] навырост, и сразу стала — ни дать-ни взять — мальчишкой!..
И тут, как назло, меня окликнула мама:
— Угилой! Ты что там потеряла? Возьми лучше мелочь на столе и сбегай за хлебом!
— Иду! — отозвалась я и, взяв деньги, в новой одежде вышла на улицу. Смотрю, а на другой стороне улицы — отец.
— Ассалому-алейкум! — поздоровалась я, изменив голос.
— Ваалейкум ассалом, хвала отцу твоему, жеребенок! — услышала в ответ.
Не оглядываясь, я побежала дальше. Наконец, запыхавшись, добежала до хлебного магазина. Поздоровавшись с продавцом, я протянула ему деньги, но и он не узнал меня.
— Чей это ты такой бойкий молодец? — улыбнулся он мне, подавая хлеб.
— Ходжи-ака! — сказала я. — Разве вы меня не знаете?
— Почему же, — лукаво сощурился продавец. — Знаю, что у Турсунходжи-ака[4] девятым ребенком был сын. Ой-бо, как время летит! Да и глаза у тебя точь-в-точь как у Ходжи-ака. Значит, уже помощником отцу стал… Молодец! Передавай ему привет.
Придя домой, я рассказала маме все как было, и она смеялась до слез, а папа почему-то нахмурился.
С этого дня сестры в шутку стали называть меня «сын Ходжи-ака», а мать — «жеребенком». Только она редко меня так называла. Наверное, у нее не было времени часто возиться со мной… Вскоре и папа привык к моему новому прозвищу. Под хорошее настроение он даже мог сказать: «Помоги-ка мне, сын Ходжиака».
А когда все называют тебя «сын Ходжи-ака», честное слово, так и хочется превратиться в мальчишку!
Однажды папа купил Умиджану новый костюм.
Мама, оглядев костюм со всех сторон, вздохнула:
— Размер большой. Когда он его еще наденет…
— Да ты в своем ли уме?! — возмутился папа. — Это ведь импортный! Два часа в очереди выстоял. Пусть великоват, но лет через семь будет как раз! Тогда ты мне еще «спасибо» скажешь…
Я взяла костюм и юркнула в соседнюю комнату.
Волосы к этому времени у меня отросли, и в костюме я стала похожа на юношу.
— Когда подрастет Умиджан, он станет точно таким парнем! — улыбнулась мама. А папа взял на руки пухленького братца и чмокнул в щеку. Почувствовав хорошее настроение родителей, я наконец-то решила высказать им свою сокровенную мечту.
— Пап, а, пап, — сказала я. — Вы знаете, сейчас стали выпускать совсем никудышные велосипеды. На днях отец купил Акбару новенький велик. А у него, это… колеса не крутятся. Акбар прямо замучился. Он говорит: чтобы колеса хорошо крутились, надо больше ездить. Бедняга взмок весь, обкатывая велосипед. Эх, если бы вы купили Умиджану велосипед, я бы заранее, обкатала его, пока братец подрастет…
Наверное, я перестаралась, потому что мама раньше отца накинулась на меня:
— Ну, это уже ни в какие рамки! Думаешь, если тебя называем сыном Ходжи-ака, значит — все тебе дозволено? Бог весть что о себе возомнила: то с мальчишками мяч на улице гоняешь, то велосипед просишь… Может, хватит? Посмотри, твои ровесницы спокойненько вышивают, помогают старшим ло дому, а ты?..
Я знаю, это бабушка Бахадыра тетушка Зебо науськала маму. Всякий раз, завидев меня на улице, она ворчит:
