«Мой возлюбленный Фернан! Уже четыре дня, как я не видела тебя. Вот каковы мужчины. Они требуют, чтобы мы любили их вечно, а сами, встретив какую—нибудь куклу — честную девочку, как они обыкновенно называют какую—нибудь дрянь с красными руками, бессмысленной улыбкой, костлявою шеей, и только потому, что у нее двести тысяч франков приданого, пускаются вздыхать с намерением жениться. Надеюсь, Фернан, что когда ты свершишь этот великий подвиг, то представишь меня своей жене.
Честное слово, мой возлюбленный, я повеселюсь на твоей свадьбе, и как мне забавно будет видеть, когда мой бывший любовник поведет под руку свою супругу, разодетую в померанцы.
Я ревнива, мой милый, и сделаю сцену твоей будущей, если ты сегодня же вечером не будешь здесь, на коленях передо мной; целую тебя.
P.S. Это письмо доставит тебе Фанни. Дружок! Не делай ей глазок. Я еще не хочу верить, хотя меня и уверяли, что ты ухаживаешь за моей горничной. О, мужчины!»
— А теперь, — продолжал сэр Вильямс, — вы должны сделать так, чтобы Бопрео доставил возможность прочесть своим это миленькое письмецо.
— Но как это сделать?
— Очень просто: когда Бопрео придет сюда, то вы должны признаться ему, что любите Фернана, и если он женится на Эрмине, то ему, то есть Бопрео, не видать никогда Вишни, затем передайте ему эту бумажку и скажите: устройте, чтобы ваша дочь прочла ее и написала отказ своему жениху, и принесите мне его. А тогда в награду за это вы узнаете, как можно достать мою сестру. До свиданья!
Сэр Вильямс встал и, поцеловав руку Баккара, вышел из комнаты.
В этот вечер он был на балу в Министерстве иностранных дел, где его сейчас заметили и где он был представлен Эрмине и госпоже Бопрео.
В двенадцать часов он был уже дома.
Через три дня после описанной сцены в семействе г. Бопрео Фернан по приглашению своего будущего тестя пришел ранее обыкновенного к своей невесте и вместе с ней и Терезой Бопрео ездил в концерт.
В шесть часов вернулся домой сам начальник отделения, и все сели обедать.
После обеда и кофе он аккомпанировал Эрмине на фортепьяно, поговорил еще несколько минут и потом распростился, оставив у камина мужа и жену.
Проводив жениха до дверей гостиной и пожав ему руку, Эрмина села опять за фортепьяно.
В ту минуту, когда Тереза наклонилась за щипцами, Бопрео ловко подбросил уже известное нам письмо.
Тереза увидела его и, подняв, спросила мужа:
— Это ваше?
Бопрео покачал отрицательно головой и, взяв конверт, взглянул на адрес:
«Г. Фернану Роше», — прочел он.
— Вероятно… Фернан выронил его, — заметил он спокойно и самым добродушным тоном.
— Странный адрес, — продолжал он, — внизу написано: «Через мою горничную». Ого!
Бопрео при этих словах развернул письмо и стал читать.
— Ого! — воскликнул он. — Скажите, пожалуйста! Нет, это уже слишком.
Окончив чтение, он посмотрел на свою жену и сказал:
— Это письмо от Баккара — молодой камелии, оно адресовано к человеку, которого вы хотели сделать своим зятем. Поздравляю вас с подобным выбором. Не желаете ли прочитать? — И он протянул письмо к своей трепетавшей жене.
Тереза пробежала его и, вскрикнув, лишилась чувств.
В свою очередь, молодая девушка взглянула на письмо, прочла несколько строк и выронила его из рук.
Эрмина Бопрео не испустила ни одного вопля, не проронила ни одной слезинки.
Жизнь ее была разбита.
— Батюшка, — сказала она грустным, но твердым голосом, — попросите господина Роше забыть, что он был моим женихом.
— О! — вскричал старик, разыгрывая самое глубокое негодование. — Мерзавец! Если он только осмелится прийти сюда!
— Успокойтесь, батюшка, — продолжала гордо Эрмина, — господин Роше никогда не будет моим мужем!
И, сказав это, она подошла к столу и написала следующие строчки:
«Милостивый государь!
Событие, о котором я нахожу бесполезным напоминать, вынуждает меня отказаться от наших бывших намерений. Я решилась поступить в монастырь. Посещения ваши будут совершенно напрасны».
