– Гоблин, расскажи, что тебе известно о Блестящей Воде.
Глаза Маленького Цыпленка стали круглыми, он огляделся по сторонам и облизнул губы. В странном свете фонарей даже цвет его языка изменился.
– Ничего, – с дрожью выговорил он, – ваше всемогущество. Я ее не видел. И не слышал о ней, пока мне не сказал Плоский… то есть фавн.
– Перечисли своих предков.
Гоблин помедлил, а затем назвал с десяток имен.
Снова наступила тишина, но Рэп не удивился, когда голос обратился к нему самому – он раздавался откуда-то спереди.
– Как тебе удалось сбежать, фавн?
Рэп рассказал.
Дальше не последовало ни ответа, ни дальнейших вопросов. Оотиана по-прежнему сидела как статуя, и ее взгляд не выдавал местонахождения волшебника.
Но зачем самому могущественному волшебнику мира понадобилось прибегать к таким уловкам?
Затем замогильный голос раздался вновь, на этот раз чуть дальше.
– Утром мы отдадим гоблину троих феери. Вы уже выбрали трех самых дряхлых стариков, как я велел?
– Да, ваше всемогущество, – ответила Оотиана. Невидимый волшебник хмыкнул.
– Хорошо. Мне надоело видеть, как они умирают, не проговорившись. И самоубийств стало слишком много. Они не приносят никакой пользы. Та женщина, которую я обжег, уже поправилась?
– Еще нет, ваше всемогущество.
– Вот видите! Это затянется надолго. А так мы сразу получим три слова.
В его голосе не прозвучало ни единого намека на сожаление, но слов хватило, чтобы кровь Рэпа заледенела в жилах. Маленький Цыпленок широко раскрыл глаза и рот, пораженный мыслью о том, что женщину можно пытать.
– Значит, у вас появится колдун-гоблин! – воскликнул Рэп. – И что же дальше? Вы хотите пытками вырвать слова у гоблина?
Оотиана замерла, метнув в него предостерегающий взгляд.
Внезапно волшебник стал видимым. Он оказался таким же крепким, как его дядя, но одет был еще беднее – в побитый молью балахон с бахромой у колен. Он был молод, а благодаря низкому росту выглядел еще моложе, но в волосах блестела седина, как у старшего гнома, а бесцветное и безбородое лицо выглядело словно недавно обтесанный камень. Волшебник стоял перед Рэпом, изучая его с видом холодного недовольства и покусывая ногти. Судя по слухам, он считался самым могущественным волшебником мира, но походил скорее на батрака или помощника садовника.
Наконец он вынул палец изо рта.
– Нет, я не собираюсь мучить гоблина. Я предложу ему выкуп за слова. – Он усмехнулся, показав зубы, похожие на белые камушки. – Мы оба знаем, о чем он мечтает, верно?
А я смогу продлить тебе жизнь настолько, чтобы он успел осуществить свою мечту.
До Маленького Цыпленка наконец дошел смысл его слов. Он злорадно ухмыльнулся, глядя на Рэпа.
Рэп подавил желание содрогнуться.
– А потом он убьет и тебя! – попытался вразумить он гоблина.
Маленький Цыпленок торжествующе рассмеялся.
– Мне все равно!
– Вот так-то! – подытожил Зиниксо. – Тогда решено. – Он повернулся на каблуках и начал вышагивать по комнате, грызя ноготь и постукивая по пыльному полу тяжелыми башмаками. Гоблины, фавны, легионеры, феери, легаты… равнодушие гнома к человеческой жизни было еще отвратительнее умышленной жестокости Маленького Цыпленка. Гоблин, по крайней мере, считал пытки честью и был готов вытерпеть их сам, когда проиграл Рэпу. Очевидно, в мире Зиниксо ничто не имело значения, кроме его собственной персоны.
Спустя минуту Оотиана произнесла:
– Я нашла Араккаран, ваше всемогущество. Дворец окружает волшебный барьер.
Зиниксо не обратил на нее внимания. Маленький Цыпленок по-прежнему сиял от счастья. Рэп гадал, сколько незримых стражников присутствует в комнате, сколько он продержится, сумеет ли доставить удовольствие гоблину, а также почему волшебное окно ошиблось в пророчестве.
Волшебник резко остановился, прислонился спиной к стене и обвел взглядом комнату.
– Кто покровительствует им? Может, это ловушка?
– Уверена, это не так, ваше всемогущество, – поспешила успокоить его Оотиана.
– Против меня сговорились! – Его голос вдруг повысился на октаву и продолжал подниматься.
– Нет, ваше всемогущество! Мне кажется…
Гном вдруг подпрыгнул и обернулся к распахнутой двери, но оказалось, что в комнату просто вернулся Распнекс. За время отсутствия он успел набросить на плечо длинный рулон ткани, напоминающий одеяло. Войдя, он плотно прикрыл дверь.
– Ну, так что? – воскликнул волшебник. – Да говори же, Дядя!
– Она идет.
– Ага! – Зиниксо огляделся. – Вы готовы? Едва она попытается что-нибудь сделать, бейте сразу! Если понадобится, сожгите всю башню.
Оотиана и Распнекс послушно кивнули. Вероятно, и незримые стражи ответили хозяину кивками.
– Пусть войдет. – Зиниксо вытер лоб рукавом и расправил плечи, словно готовясь к схватке.
Распнекс бросил рулон на середину комнаты и пнул его. Ткань развернулась, став продолговатым ковром – он странно переливался в золотистом отблеске фонарей.
Оба гнома слегка попятились. Некоторое время все молчали, и Рэп чувствовал, как закипает напряжение. Оотиана стиснула руки, волшебник вновь принялся грызть ноготь. Пожилой гном скрестил руки на груди, но тоже выглядел встревоженным. Он остался стоять.
