Никто в королевстве не осмеливался так говорить с ним Ладони Инос покрылись потом. Каждая жилка в ней была готова крикнуть: «Простите!»
Но она молчала.
Азак смотрел на нее сверху вниз, тень скрывала его лицо но когда он заговорил, его голос ничуть не изменился.
– Если вы сможете получить обратно свое королевство только выйдя замуж за гоблина, вы согласитесь на это?
Он вновь повторил прежний вопрос – и очевидно, на этот раз Инос было не избежать ответа.
Стоит ответить «нет», и будет ясно: ей нет дела до королевства. Ответить «да» – значит признаться, что она ничем не лучше его. Ей ни за что не перехитрить этого человека Он отчетливо видит ее лицо, омытое лунным светом. Она должна сказать правду – но какую правду?
– Вы сами сказали мне, что королевство – это не дворцы и не сады. Если я сумею помочь моему народу, выйдя замуж за гоблина, я сделаю это.
– А если вашему народу будет лучше, если вы больше не появитесь в своем королевстве?
Она с трудом выговорила немеющим языком:
– Тогда я больше там не появлюсь. Протянув руку, Азак вонзил пальцы в серебристый песок, как когти, и уставился на свои руки. О берег разбилась волна. Затем еще одна. Инос обнаружила, что сидит, затаив дыхание. Еще два удара волн…
– В самых древних из соглашений, – начал Азак, не глядя на нее, – всегда присутствовали так называемые апелляционные клаузулы, своего рода оговорки. Они имелись во всех соглашениях, заключенных когда-либо Империей, в том числе с Араккараном и его союзниками. Так было вплоть до Двенадцатой династии, а потом эти пункты исчезли из договоров. Их забывали или просто считали неприемлемыми, а может, и ненужными. Но ни один из них еще не отменили, насколько мне известно. В этих пунктах Империя обещала соблюдать правило обжалования.
Он помедлил, но Инос молчала, понимая, к чему он клонит. Именно на такой совет опытного политика она и надеялась.
– Любое государство или его правитель вправе подать жалобу на незаконное применение волшебства. Видите ли, Договор Эмина был предназначен для защиты всех народов Пандемии, а не только Империи. Теоретически Империя собиралась сделать всем одолжение, запрещая использование магии в политических целях. Даже при этом Империя оставалась самой могущественной из земных сил, так что могла позволить себе альтруизм. Но тогда возникает вопрос: кто кому служит – Четверка Империи или Империя Четверке? Вот почему веками императоры придерживались правила: любой правитель, который столкнулся с колдовством, может обратиться с жалобой к Хранителям. Разумеется, жаловаться прежде было не на кого: Хранители прибрали к рукам всех менее могущественных волшебников. Возможно, сегодня это правило не более чем фикция, но если оно еще действует, тогда вы имеете дело с простейшим случаем.
– Я?
– Раша похитила королеву. Это вмешательство в политику.
Ну конечно! Великолепно! Инос захлопала в ладоши и пожалела, что не может вознаградить дружеским поцелуем этого громадного джинна. Такого образованного варвара она еще никогда не встречала!
Вот только…
– Но, разумеется, мы не знаем, какой вердикт они вынесут, – произнесла она.
– Да. За это нельзя поручиться. Но все это немного напоминает случай с волом Зарты – помните, сегодня утром? – Азак увидел, что Инос ничего не поняла. – Мне нет дела до крестьянского вола. За свое золото я покупаю уважение.
– Вы хотите сказать, что Четверке нет дела до Краснегара…
– Произвол пугает людей. Власть, укрощенная справедливостью, вызывает уважение. – Он пожал плечами. – Это рискованная игра, но я скорее доверился бы всей Четверке во время открытого суда, чем кому-нибудь из них наедине, в частной беседе.
О, так он умен, этот султан! Теперь, после его разъяснений, Инос наконец-то все поняла.
– Вы правы! Вы поможете мне?
– Я предложу вам нечто лучшее. – Он протянул руку. Зеленая ткань его одежды поблескивала в лунном свете. – Прикоснитесь ко мне.
– Что?
– Слегка коснитесь моего рукава. Только осторожнее! Считайте, что я – раскаленная печь.
Инос опасливо дотронулась до его руки кончиком пальца.
– А теперь сильнее, – попросил Азак и обтянул руку тканью.
Инос послушалась. Снова ничего не произошло. Она за держала палец – это было все равно что прикасаться к камню, и… ой!
Она сунула палец в рот, уставившись на Азака. На его рукаве осталось темное пятно, хотя он сам, по-видимому, ничего не почувствовал. А на пальце Инос появился ожог и теперь дьявольски болел.
– Я говорил правду.
– Я и не думала…
– Есть старая поговорка о честности джиннов. Но, как видите, вы можете верить мне – по крайней мере в одном. Вы хотите отправиться в Хаб. Вы убедили меня, что я тоже должен побывать там. Я буду сопровождать вас, и мы вместе подадим жалобу Четверке. Мы оба потребуем справедливости.
– А как же ваше королевство?
– Мое королевство? – хрипло переспросил он. – Вы же сами сказали – колдунья охолостила меня. Сколько времени евнух сможет усидеть на престоле Зарка?
Она победила!
– Вы шутите!
– Нет, не шучу. Победа! Победа!
– Чем же я убедила вас?
