Сколько прошло времени, она не знала. Для нее оно остановилось, перестало существовать. У нее словно вырвали часть души, оставив гнетущую пустоту. Не хотелось ни о чем думать. Уставившись в одну точку на краю обшарпанного стола, Оливия застыла, позабыв обо всем на свете.
Спустя вечность или краткое мгновение – Оливия не знала – она почувствовала шевеление возле ноги. В голове тут же пронеслись воспоминания о времени, проведенном в эргастуле Захира. Дернувшись, она резко пришла в себя и нервно заглянула под скамью. Большая крыса, схватив зубами хлебную корку, со всех ног улепетывала в сторону темного угла.
– В голове не укладывается. – Оливер, ища поддержки, посмотрел на сестру.
Ей нечего было предложить брату. Идеальный образ родителей превратился в пыль, а вместе с ним из Оливии ушла вся жизненная энергия.
– Как такое может быть? – Брат смял ужасное письмо и кинул в шкатулку. – Я не могу в это поверить.
– Я тоже, – выдавила она из себя.
– Послушай, – придвинулся к ней Оливер, – а тебе не кажется странным…
– Тут вся ситуация странная. – Оливия опустила взгляд. – Если не сказать хуже…
– Я вот о чем подумал. Если папа и мама действительно преступники…
– Преступники, – эхом повторила Оливия.
«Теперь придется жить с этим, – горько подумала она. – Понятно, почему в приюте мне не хотели рассказывать о родителях. Я не смогу остаться в Ламаре. Не вынесу косых взглядов и перешептываний за спиной. Оливер так мечтал поступить в университет. Жаль брата».
– …и совершили такое злодеяние, – продолжал между тем Оливер, – то зачем они оставили письмо? Зачем хранили важную улику против себя?
– Ты о чем? – Оливия с трудом соображала.
– По какой причине они продолжали хранить документ, который изобличал их в причастности к убийству? – пояснил Оливер. – Это же глупо. И вот еще что мне непонятно. Они отправили Азариусу записку. Как и, главное, зачем она вновь оказалась у них?
– Понятия не имею. Давай потом об этом подумаем? Преступление совершено, и его все равно не отменить.
Вздохнув, Оливер выбрался из-за стола.
– Пойдем, нас ждут друзья.
Марко с твидлами встретил их возле входа в трактир. Бузимба раскачивался на тонких ветвях невысокого дерева, Йоши сидел опершись спиной о ствол и что-то сосредоточенно писал в тетради, а Рэнделл в виде сычика прохаживался рядом, тихонько ухая.
– Все-таки не превратились, – разочарованно протянул Оливер.
– А ты наблюдательный, – не переставая водить пером, проронил кот. – Как настроение? У меня, доложу я вам, отвратительное.
– У нас не лучше. – Оливия подавила желание разреветься.
Оливер принялся рассказывать, а она украдкой взглянула на Марко. Все ее попытки выяснить его прошлое сейчас выглядели смешно и нелепо. А нежелание парня откровенничать казалось теперь пустым и не заслуживающим ни мгновения переживаний. Позабыв обиду, она шагнула к нему, ища в его объятиях поддержку и заботу близкого человека. Марко обнял ее, прижав к себе. Оливия прикрыла глаза и постаралась выкинуть из головы все плохие мысли.
– И что теперь собираетесь делать? – поинтересовался Марко, когда Оливер закончил. – Хотите, сегодня же вечером покинем город?
– С какой стати? – Йоши с громким хлопком закрыл тетрадь. – Я по-прежнему ночью кот.
Оливия открыла глаза и посмотрела на твидла.
– Колдун сказал, что скоро все нормализуется, – напомнил ему Марко.
Йоши упер лапы в боки:
– Я так не поступлю. – На лице Оливера отразилась решительность, удивившая Оливию. – Я не сбегу отсюда. Пусть родители не такие, какими я их представлял, но Ламар – мой родной город. Отца и мать не выбирают, а вот судьба мне подвластна. Я собираюсь поступить в один из местных университетов. Почему я должен из-за событий десятилетней давности отказываться от мечты? И ко всему прочему, надо еще много чего выяснить.
Рэнделл, хлопая крыльями, уселся ему на плечо.
глубокомысленно изрек Йоши. – Хорошо, когда знаешь, что хочешь. Я вот уже долгое время думаю написать нечто грандиозное. Но никак не могу решить: поэму или пьесу.
– Я хочу осмотреть дом родителей, – продолжил Оливер, глядя на Оливию. – Ты со мной?
– А если там кто-то живет? – Марко сразу не понравилась идея Оливера. – Что вы им скажете?
– Жилища преступников… э-э-э… по закону продаются с аукциона. Вот! – подал голос Бузимба. – А если на них не находится покупателя, то в них нельзя селиться и они подлежат сносу.
Оливер повернулся к нему:
– Ты уверен?
Лемур переполошился:
– Это не я придумал! Так написано в одной книге по юриспруденции. Да! Я лишь процитировал. Вы же знаете про мою память, будь она неладна. Все, я понял, лучше молчать, чем говорить. Так и сделаю в следующий раз. Нет, прямо сейчас. Я замолкаю. Молчу-молчу.
– Ты чего? – удивился Оливер. – Молодец, что сказал.
Бузимба расцвел от похвалы.
