Выдающийся бельгийский писатель Жан Рэй (настоящее имя — Раймон Жан Мари де Кремер) (1887–1964) писал на французском и на нидерландском, используя, помимо основного, еще несколько псевдонимов. Как Жан Рэй он стал известен в качестве автора множества мистических и фантастических романов и новелл, как Гарри Диксон — в качестве автора чисто детективного жанра; наконец, именем «Джон Фландерс он подписывал романтические, полные приключений романы и рассказы о море. Исследователи творчества Жана Рэя отмечают что мир моря занимает значительное место среди его главных тем: «У него за горизонтом всегда находится какой-нибудь странный остров, туманный порт или моряки, стремящиеся забыть связанное с ними волшебство в заполненных табачным дымом кабаках». Эти произведения, написанные изначально на нидерландском, Рэй впоследствии переводил на французский, несколько их видоизменяя; в основу данного издания положены именно французские варианты текстов.Это издание — уже второй том в собрании сочинений Жана Рэя, составленный им из произведений, подписанных псевдонимом «Джон Фландерс».
Сборник
Ингерхэм — небольшой очаровательный городок, через который протекает скромная речушка Панти; на некоторых гидрографических картах Англии ее даже называют каналом. Через речку перекинут небольшой мост, «мост полпенни», что означает, что за переход по мосту через речку следует заплатить половину пенни сборщику пошлины понтонеру Оливеру Трашу.
В день, когда началась эта история, Траш, сидя на берегу, предавался меланхоличным размышлениям, что с ним случалось довольно часто.
Он был немного озабочен, так как дела его, как сборщика пошлины, были далеко не блестящи. Два шиллинга, и ни одного фартинга сверх этого — вот все, что он мог сдать сегодня в муниципальное правление. И он уже мысленно представлял презрительное выражение лица у Самюэля Приора, секретаря муниципалитета.
«Два шиллинга! Есть, о чем говорить! Тьфу! С такими темпами потребуется лет триста, прежде чем мы вернем деньги, затраченные на строительство моста. И это без учета зарплаты понтонера. Я уверен, Траш, что вы пропустили бесплатно всех городских пьяниц, не взяв с них мостовую пошлину!»
Естественно, Траш будет яростно протестовать и поклянется всеми богами, что он не пропустит бесплатно даже родного дедушку. На что Приор ответит, как обычно, язвительным тоном:
«Разумеется, поскольку этот старый лоботряс горит в аду уже лет пятьдесят!»
В этот момент Траш увидел Мозеса Вольфсона, ростовщика, украдкой шмыгнувшего на мост.
— Эй, — буркнул Траш, — ты тоже хочешь сэкономить полпенни? Несмотря на уйму золота, что ты прячешь у себя в подвале!
— Клянусь Богом Авраама и Ребекки, — захныкал Мозес, — как вы можете так плохо говорить обо мне, господин Траш! Вы же знаете, что я беден, как Иов!
— В твоем подвале должно храниться по меньшей мере дюжина мешков с золотом, — возразил Траш. — При этом ты осмеливаешься уклоняться от уплаты такой ничтожной суммы, как полпенни!
— Да хранит вас Господь, господин Траш, но я, поверьте мне, беден, как церковная крыса!
Мозес замолчал и подошел вплотную к понтонеру.
— Скажите мне, господин Траш, вам в последнее время не приходилось поймать на удочку небольшого карпа? Совсем маленького карпа, которого вы могли бы продать мне подешевле, как своему другу? Я сущий бедняк, а завтра будет суббота, и мне нужно приготовить карпа в сметане.
Оливер Траш ответил, что он действительно недавно поймал карпа и он готов продать его по весьма скромной цене.
Мозес с довольной улыбкой на лице потер руки и прошел вслед за Трашем в будку понтонера.
— Ах, какой замечательный небольшой карп! — воскликнул он, увидев улов Траша. — Его будет достаточно, чтобы утолить мой голод!
Траш решительным жестом швырнул карпа назад в корзинку и со свирепым видом уставился на собеседника.
— Ты сказал, что это небольшой карп? Как бы не так! Ведь если даже отрезать ему голову, он потянет на весах фунта полтора! Этого хватит, чтобы накормить в субботу двух жителей Ингерхэма с хорошим аппетитом! Короче, я рассчитываю, что мне дадут за карпа полтора шиллинга! Слышишь? Полтора!
Разумеется, такая цена Мозеса не устраивала, и он резко поменял тему разговора.
— Я случайно услышал, как вы только что сказали юному Теренсу, что собираетесь вечером пойти на чай к его уважаемому деду, сэру Леройду. Как я завидую вам! У вас такие достойные друзья, господин Траш! Могу ли я спросить, что вы думаете о почтенном сэре Леройде?
— Это благородный, честный и великодушный человек, — решительно заявил понтонер.
Мозес снова потер руки.
— Да, да, конечно! — воскликнул он. — Я думаю точно так же. Я рад, господин Траш, что у меня с вами одинаковое мнение по этому вопросу. Мне лишь однажды пришлось посетить дом на Хиг-стрит. Не могу не выразить свой восторг, как там замечательно! Какие великолепные картины на стенах!
Оливер Траш кивнул, и в его взгляде промелькнуло сожаление.
— Как ни печально, но их там больше нет, — необдуманно сказал он со вздохом.
Ростовщик всплеснул руками.
— Вот именно, господин Траш! Вы совершенно правы! Я могу только поздравить вас за редкую наблюдательность. Должен сообщить вам, что мне пришлось купить эти картины…
— Вы их купили?
— Поймите меня правильно, мой дорогой господин Траш, я приобрел их не для себя, ведь я очень бедный человек. Я просто постарался оказать услугу почтенному господину Леройду. Мне удалось получить за эти картины очень хорошую цену по договоренности с моими лондонскими друзьями. Что касается меня, то, поверьте, эта сделка не принесла мне даже сантима.
— Ты жалкий лицемер! — прорычал бравый понтонер. — Признавайся, на какую сумму ты ограбил несчастного сэра Леройда?
— Ах, господин Траш! Как вы меня обижаете! Вы говорите нечто ужасное… Но что делать, я прощаю вас, так как вы верный друг господина Леройда!
— Послушай меня, Мозес! Я всего лишь простой понтонер, а сэр Леройд — весьма видный гражданин города.
