Бунтовщики, чье дело свято, бьются за торжество справедливости, за возвращение в родной дом подлинного хозяина, за изгнание оттуда незваных гостей.
Не Херея и его сообщники погубили Калигулу, но те льстецы, которые уверили его, что он бог, — они-то и есть истинные цареубийцы!
Министр юстиции посетил короля в Тампле; Людовик XVI выслушал свой приговор с величайшим спокойствием.
Волею судеб он уже много лет имел перед глазами картину собственной смерти.
Господин де Ришелье, царедворец милостью Божьей, не пожалел золота и купил в подарок г-же Дюбарри прекрасный портрет Карла I работы Ван Дейка.
Какие узы связуют меж собой г-жу Дюбарри, английского короля и фламандского живописца?
Нужно быть хитроумнейшим из царедворцев, чтобы проникнуть в тайну этих уз.
На портрете изображен юный паж, ведущий под уздцы королевского коня. То был любимец Карла I. Звали его Бари.
Следовательно, требовалось убедить г-жу Дюбарри в том, что сей паж — предок ее супруга.
Сделать это оказалось совсем не трудно: бедняжка верила всему, что слышала.
Ее покои располагались в мансарде Версальского дворца. Картину пришлось поставить на пол — она упиралась в потолок.
Между прочим, г-н де Ришелье растолковал ей заодно, кто такой Карл I.
Так что, когда Людовик XV приходил к своей фаворитке, она усаживала его на канапе напротив портрета и говорила:
— Видишь, Франция, вот король, которому отрубили голову, потому что он не смел противиться собственному парламенту.
Людовик XV умер. Госпожу Дюбарри удалили в ссылку. Шедевр Ван Дейка пылился в версальской мансарде.
Затем наступило 5 октября 1792 года. Людовику XVI с семейством пришлось переехать в Париж.
Дворец Тюильри, где уже много лет никто не жил, выглядел заброшенно и голо. Чтобы придать ему более жилой вид, из опустевшего Версаля, в том числе из покоев бывших фавориток, привезли кое-какую мебель и картины.
Войдя в свою спальню, Людовик XVI обнаружил там портрет Карла I.
Он узрел в этой случайности знак Провидения, и с тех пор мысль о смерти уже не покидала его.
Накануне казни он спал глубоким сном, проснулся на заре, на коленях выслушал мессу и отказался повидать королеву, хотя накануне обещал ей прийти проститься: он боялся окончательно пасть духом. Наконец в восемь утра он вышел из своего кабинета в спальню, где его уже ждали.
Все пришедшие были в шляпах.
— Шляпу мне! — приказал Людовик XVI.
Клери подал ему шляпу; король надел ее.
Затем он продолжал:
— Клери, вот мое обручальное кольцо; отдайте его моей жене и скажите, что мне грустно с нею расставаться.
Затем он достал из кармана печать и также протянул ее Клери:
— А это — для моего сына.
На печати был выгравирован герб Франции.
Согласно традиции, король таким образом передавал наследнику свой престол.
Подойдя к члену Коммуны, которого звали Жак Ру, король спросил:
— Угодно ли вам принять от меня завещание?
Жак Ру попятился.
— Мое дело — отвезти вас на эшафот.
— Дайте сюда, — сказал другой член Коммуны, — я этим займусь.
— Вы наденете редингот, ваше величество? — спросил Клери.
Король отрицательно покачал головой.
На нем был темный фрак, черные короткие штаны, белые чулки и белый молетоновый жилет.
В глубине кареты короля ждал его духовник, ирландец аббат Эджворт, выученик тулузских иезуитов, священник, не принесший присягу.
Людовик XVI сел рядом с аббатом. На переднем сидении устроились двое жандармов.
У короля в руках был молитвенник; он принялся читать псалмы.
На казнь он ехал в собственной карете.
Улицы были пустынны, двери и окна закрыты; ни один человек не прильнул к стеклу изнутри, чтобы взглянуть, как король едет в свой последний путь. Казалось, Париж превратился в некрополь.
Вся жизнь города сосредоточилась в тот час в одном-единственном месте — на площади Революции.
Часы показывали без десяти десять, когда карета остановилась перед разводным мостом.
Комиссары Коммуны ожидали короля подле колоннады Королевской кладовой; им было поручено присутствовать при казни и составить протокол; эшафот с трех сторон окружала тройная цепь пушек, дула которых грозно глядели на толпу, причем между их лафетами и помостом было оставлено большое пустое пространство; вся площадь была запружена войсками, ибо в городе ходили слухи о готовящемся мятеже, якобы имеющем целью отбить короля.
Поскольку эшафот окружала плотная цепь солдат, которые расступились лишь для того, чтобы дать дорогу осужденному, зрители располагались от места казни самое меньшее в тридцати шагах.
Солдаты, охранявшие эшафот, были федераты из числа самых пылких фанатиков.
Двадцать барабанщиков стояли подле эшафота спиной к мосту Людовика XV.
Карета остановилась в нескольких шагах от лесенки, по которой осужденные всходили на помост.
Король с былой властностью представил своего духовника двум жандармам, провожавшим его к месту казни. Затем он первым вышел из кареты, выказывая поразительное самообладание. Духовник шел следом.
Подручные палача подошли, намереваясь раздеть Людовика XVI, но он отступил на шаг и сам сбросил с себя фрак, жилет и галстук.
Затем у подножия лестницы между королем и подручными Сансона вспыхнул спор.
