– Андеас! Ты спросил, что произошло. Так вот. Ко мне в квартиру кто-то залез. Не знаю кто, и вроде как ничего существенного не пропало, разве что несколько фотографий – но сам факт! Я думаю, это имеет отношение к нашим с тобой изысканиям.
Они прошли в комнату Андрея.
– Ты в милицию обращался? – спросил Андрей.
– Какая милиция? Говорю же, ничего не пропало! Ну, в смысле, ничего ценного.
– А фотографии?
– Да какой идиот в наше непростое время станет разыскивать фотографии? Среди них, кстати, наша с тобой распечатка… Эта, помнишь, на которой указание про громовника и пурпурную деву.
– Так она же у меня была… – удивился Андрей.
– Одна у тебя, другая у меня. На всякий случай я забрал второй экземпляр. Думал поразмышлять на досуге, да и про запас… Вдруг потеряешь!
Тут Виктор наконец обратил внимание на Агриппину, сидевшую в кресле.
– Ой, а кто это? – по-детски непосредственно воскликнул он.
– Это Агриппина… Агриппина, это Виктор, – представил Андрей.
– Агриппина – римское имя. Старинное, – сообщил Витя. – А вообще, очень приятно.
– Витя… – сказал Андрей. – Мы все тут в курсе, что Агриппина – имя римское.
– То-то я с порога почувствовал необычное. Женским духом пахнет, – сказал Виктор, но это была неправда: он был настолько увлечён и взволнован своими «делами», что «с порога» не почувствовал ровным счётом ничего. – А где Елизавета Петровна? – спросил он. – На рынок пошла?
– Нет, Витя, – сжал зубы Андрей. – Елизавета Петровна в больнице.
– Что случилось? Неужели сердце.
– Тут дела посерьёзнее, – ответил Андрей. – Случиться-то случилось, но сердце тут ни при чём. – И он рассказал Виктору историю ограбления их с бабушкой жилища, не забыв упомянуть о пропаже своей распечатки восстановленного текста и оригинала, найденного в портрете.
– Вот оно как, – только и мог произнести Виктор, когда Андрей закончил.
– И эти два события – ограбление здесь и кража у вас дома – несомненно, связаны, – уверенно заявила Агриппина.
У Андрея тоже не было сомнений на этот счёт.
– Получается очень кстати… – начал Витя, но осёкся, поняв, что сморозил бестактность. А что, собственно, «кстати»? Ограбление? Или что бабушка Андрея пострадала?
– … Я имел в виду, – поспешно поправился он, – «кстати» то, что мы собрались здесь и сейчас. Следовательно, можем обмозговать, кто это всё устроил и чего он добивается. Да… – вдруг поднял он голову. – А шкатулка наша? А дощечка, листок, что в шкатулке были? Они целы?
– Целы, – успокоил его Андрей. – Они были при мне. Я поехал в институт и захватил их с собой.
– Там и вправду оказались руны?
– Они самые, – кивнул Андрей, – скандинавские.
– И что? Удалось продвинуться в их расшифровке? – В глазах Виктора загорелся огонёк проснувшегося азарта.
– Как тебе сказать… Удалось…
Виктор перебил его:
– А листок? Был ещё листок с рисунком…
– План. Нечто вроде плана…
– Андрей как раз вспоминал о вас, Виктор. Он выразил надежду, что с вашей помощью удастся понять, что за местность изображена на схеме… – вмешалась Агриппина и подмигнула Андрею – дескать, молчи и такое удивлённое лицо не делай.
– Да? Конечно, если это в моих силах… – с энтузиазмом начал Виктор. – И где он? Где план, я вас спрашиваю!
– Витя, не заводись! Ты бываешь чересчур азартен – это может повредить общему делу. – В голосе Андрея Виктору послышался упрёк. – Я занимался рунами, мне помогали Агриппина и ещё один человек. А потом это несчастье с бабушкой, так что до плана руки дошли только-только… Да вот же он, – Андрей положил на стол пожелтевший лист. Витя узнал его.
Они втроём рассматривали странный рисунок, хитросплетение прямых, волнистых, пунктирных линий которого не оставляло сомнений – это действительно план. Только чего? Агриппина покачала головой, у неё не возникало никаких ассоциаций с реальной фактурой. А вот в голове Андрея мельтешили летучие образы интерьеров Павловского времени во дворце: помелькали и сгинули, схема абсолютно не была похожа на план Большого Гатчинского. И на план Приората тоже непохоже. Может Павловск? Но нет. Это вообще…
– Это вообще никакой не дворец, – зачем-то высказал вслух свою мысль Андрей.
– И на гатчинские парки мало похоже, – вторил ему Виктор.
– А с чего вы вообще взяли, что это Гатчина? – поинтересовалась Агриппина.
– Ни с чего. Я, по крайней мере, этого не утверждаю. – Андрей поднял голову и серьёзно смотрел на девушку. – Это может быть где угодно и не факт, что современная топография этого места сохранила все эти старинные очертания.
Агриппина, услышав призывный перелив полифонического звонка своего миниатюрного мобильника, выскочила из комнаты, успев, как бы извиняясь, шепнуть Андрею: «Я сейчас; главред звонит». Через пару минут вернулась и сообщила:
– Получала редакционное задание, буду писать про царскую охоту…
– Для царской охоты предназначался Зверинец, – сказал Андрей.
– А если это и есть Зверинец? – предположил Виктор. – Если его тропы изображены на плане, а эти полуовалы – места, где обыкновенно устраивались засады?
