Электромеханик подошел к трапу. Палубой ниже освещение было выключено. Ему было лень доставать фонарик. Знал дорогу. Тринадцать ступеней, сам считал. Фигура Риза виделась четко на фоне освещенного верхнего уровня. Семь…Человек, стоящий ниже в темноте, задержал дыхание и начал медленно поднимать руку с пистолетом. Восемь…Их разделяло между собой метра четыре. Дуло пистолета было направлено прямо в лицо Риза. Спусковой крючок поддался легкому нажатию пальца…Классический детектив в морском антураже.
«Pojezierze» Olsztyn 1978
Перевел с польского Виктор Федин
Ночь была темна и беззвездна. Над океаном низко висели тучи. Сильный северо-западный ветер, в порывах доходивший до девяти баллов по шкале Бофорта, срывал пену с гребней волн и гнал перед собой густые брызги. Время от времени мощный бак «Триглава», вместо того чтобы подниматься, врезался в набегавшую волну, и вода растекалась по палубе. Её потоки достигали рулевой рубки и заливали лобовые стекла.
Капитан Станислав Савицкий всматривался в окружающую судно темноту. Расслабившись, он смотрел, погрузившись в глубокое раздумье. Глаза, уставшие от наблюдения за светящимся экраном локатора, с трудом различали контуры бортов. В рубке царила тишина. Капитан еще раз проанализировал текущий рейс.
Вышли из Нью-Йорка три недели назад, пятого октября. В начале рейса погода была вполне приличная, но северо-западный шторм, с которым «Триглав» боролся уже шесть суток, не стал для капитана неожиданностью. Он и не рассчитывал в это время года пересечь Атлантику без трудностей. Могло быть и значительно хуже. Он подстраховался, забункеровав буксируемое судно дополнительным количеством топлива. В случае чего «Триглав» сможет пополнить запасы. Этот чертов шторм значительно сбил их с курса. И скорость никакая, всего четыре узла. Штормование может продлиться достаточно долго. «Триглав» недостаточно силен, чтобы эффективно бороться с противными ветрами, имея на буксире такую гору железа, как «Звезда морей». Все это он знал заранее, подписывая договор. Нет легких буксировок, бывает и хуже. Главное, чтобы буксирный трос выдержал, а места для маневрирования в Атлантике достаточно.
Перед кем я объясняюсь, подумал он. Перед собой? Дело ведь не в этом. Согласился с настоянием судовладельца, чтобы оставить на борту часть экипажа «Звезды морей», и это сейчас меня беспокоит. Вроде всё логично: объект огромен, часть механизмов исправна, лебедки в рабочем состоянии… мне было бы трудно выделить достаточное количество людей для их обслуживания. Так что это имело смысл. Но как поведут себя американцы, если лопнет буксирный трос? Чувствовал бы себя спокойней, имея на борту объекта четырех своих «десантников». Хорошо, что отправил туда Напору — спокойного и толкового офицера. А тут еще смерть этого Модрова, фон Модрова. Американский прусак, захотелось ему перед пенсией выйти в последний трансатлантический рейс. Вроде бы никогда не болел. Доктор Дея после радиоконсультации сперва шутил, что у того типичные признаки морской болезни. Но ведь, псякрев, до сих пор ни один старый моряк не умер от этой болезни. Потом доктор говорил что-то о пищевом отравлении. Но больше ни у кого не было подобных симптомов. Когда совершенно неожиданно Модров умер, доктор был ошеломлен. Жалел, что из-за шторма не смог перебраться на борт «Звезды морей». Надо с ним поговорить еще раз. Не люблю таких историй, в Кадисе за нас возьмется испанская полиция. Вытащат труп из морозильной камеры, проведут вскрытие, следствие — задержат нас на несколько дней. Да еще та баба на объекте. Два дня как вдова. Наверняка закатывает истерики. Судовладелец разрешил ей выйти в рейс, а спорить с ним было как-то не с руки. А ведь баба на море — сто процентов несчастье.
— Пан капитан, — прервал его размышления рулевой, — ветер вроде заходит на норд. Курс держать прежний?
— Да, так и держи.
— А пан знает, что те крысы из Нью-Йорка, с которыми боролся кок на камбузе, уже два дня как бегают по шлюпочной палубе? Больные, или какой-то недобрый знак?
— Не будь суеверным.
— Я еще никогда и нигде такого не видал.
— Да они просто убегают от вибрации. Они не туда попали. Наше судно невелико, но с мощными машинами. Корпус вибрирует. Люди к этому привыкают, а крысы более чувствительны. Чем ниже, тем сильнее вибрация, вот они и ищут места поспокойней. Сегодня бегают по ботдеку, а завтра, глядишь, на верхний мостик заберутся. Но все равно до конца рейса не доживут.
— Напора говорил, что на лайнере полно этого свинства.
— На всех списанных судах их полно, не о чем говорить.
Капитан Савицкий прошелся по рубке, проверил показания всех приборов, глянул на экран локатора и отдал необходимые распоряжения третьему помощнику на случай, если ветер будет продолжать заходить на север.
— Если случится что-нибудь непредвиденное, поднимайте меня немедленно, — приказал он.
Буксир с объектом медленно продирался через Атлантику, борясь с волнами и встречным ветром.
Офицер связи Кшиштоф Напора в десять вечера вошел в огромную рулевую рубку буксируемого объекта, который до недавнего времени был лайнером «Звезда морей» на трансатлантической линии. Во времена процветания «Звезда» брала на борт полторы тысячи пассажиров. Прогулочные палубы и салоны были обильно освещены, играли оркестры, в барах стреляли бутылки шампанского.
— Отсутствует питание приборной панели и локатора. Надо было доложить об этом, мистер Райт.