Таинственный Леонардо полностью

Речь идет об одном из тех редких случаев, когда был обнаружен контракт, подписанный художником. Как всегда, сообщество ограничилось минимумом подробностей, касающихся выполнения работы. В честь прославления догмата «Непорочного зачатия», установленного папой Сикстом IV несколькими годами ранее, заказчики ожидали увидеть Марию в шитом золотом парчовом ультрамариновом платье, в окружении ангелов и пророков: таков был образ, соответствовавший традиционным канонам Священного Предания. Персонажи могли предстать в одеяниях грегорианского или современного покроя, где старинная женская одежда была скопирована с классической модели. Золотой, ультрамариновый цвета, античные позы… все, казалось, должно было напоминать работы Боттичелли или Перуджино. Очевидно, именно такой стиль пользовался уважением, именно в такие цвета были в то время окрашены стены Сикстинской капеллы. На заднем плане монахи пожелали видеть «горы и камни, написанные масляными красками разных цветов». Достаточно четкие указания, которые, тем не менее, оказались почти бесполезными. После завершения работы выяснилось, что Леонардо выполнил, как просили, лишь скалистый пейзаж. В остальном он продемонстрировал полное пренебрежение традицией: написал все по-своему, совершенно не следуя указаниям заказчиков. Подписанные соглашения были для него пустой формальностью.

Мадонна с ангелами и святыми, заказанная братством, превратилась в одну из самых загадочных картин, когда-либо созданных в XV веке: это «Мадонна в скалах» (см. иллюстрацию 6 на вкладке), которую, по не вполне ясным причинам, Леонардо пришлось написать дважды. Вместо изображения канонической сцены художник представил почти незнакомый и скорее двусмысленный сюжет, ничего общего не имевший с тем, что ему заказывали. На фоне первозданного скалистого пейзажа, возможно, символизирующего непорочное чрево Марии, разворачивается сцена мистической встречи Иисуса и Иоанна в пустыне. Этого эпизода нет в Библии, тем не менее он утвердился в истории искусства, благодаря апокрифическим Евангелиям, не санкционированным церковью, в которых освещаются таинственные события, намекающие на магию, и ступающим на скользкую почву ереси. Тем не менее такие сомнительные сюжеты пользовались огромным успехом у богатых меценатов, добывавших их для своих частных коллекций. Однако никто до Леонардо даже не мечтал о том, чтобы поместить апокрифическую сцену в алтарной нише. В ту эпоху сюжет, повествующий о встрече младенца Христа со святым Иоанном в пустыне, еще не был одобрен церковью. Художник пренебрег этим обстоятельством, соединив на картине различные события. В «Протоевангелии от Иакова» повествуется о том, как Елизавета, мать Иоанна, бежала вместе с сыном в пустыню, чтобы спасти его от избиения младенцев, и молила Бога о защите: в этот момент «в горах открылась пещера и приняла их […] и свет струился оттуда, потому что это был ангел Господень, хранивший их». Из этого рассказа Леонардо позаимствовал сцену среди диких скал. В главе о детстве Спасителя рассказывается, как однажды Иисус и Мария повстречали маленького Иоанна, льющего слезы над мертвым телом матери; Христос утешил его, а Мадонна поручила его ангелу-хранителю. Кажется, что оба рассказа вдохновили Леонардо на создание этой картины.

Разместить такую картину в алтаре могло бы показаться кощунством, более того, художник еще сильнее нагнетает атмосферу тайны, не предлагая никакого решения. Мария, маленький Иоанн, Иисус и Архангел Уриил обмениваются взглядами и жестами, вовлекая в эту игру также зрителей. Мадонна подталкивает Иоанна рукой к Христу: коленопреклоненный ребенок протягивает сжатые руки к двоюродному брату, который, в свою очередь, благословляет его, в то время как ангел поддерживает его сзади. Мягкий и покорный взгляд Марии становится высшей точкой пирамиды; она берет под защиту обоих детей и простирает руку над головой Иисуса. Там внимание полностью переносится на Уриила. Это самая тревожная фигура во всей композиции. В первой версии картины (ныне находящейся в Лувре) ангел бросает на верующих томный взгляд, указывая пальцем на маленького святого Иоанна. Этот магнетический взор заставляет зрителя взглянуть на Крестителя, минуя Христа. Истины ради следует заметить, что братство также числило Крестителя среди своих заступников, таким образом, возможно, что этот жест служил для прославления заказчиков, однако интересно, что во второй версии картины (находящейся сегодня в Лондонской национальной галерее) исчез именно этот жест Уриила, поднятая рука (см. иллюстрацию 7 на вкладке).