Он прошел на лестницу, за ним Ролан и Тюлип. На площадке верхнего этажа они услыхали оживленный разговор в комнате Сабины, в той комнате, куда шесть месяцев назад молодую девушку принесли без чувств, всю в крови. Дажé открыл дверь. Сабина, Нисетта, Урсула и Арманда рассматривали с величайшим вниманием два белых платья, лежавших на стульях. Нанон стояла чуть позади и также изучала наряды. Целая коллекция белья, лент, юбок была разложена на других стульях и на кровати. Обе молодые девушки, маркитантка и соседки говорили одновременно, рассуждая с чрезвычайным воодушевлением. При шуме отворившейся двери они замолкли и обернулись.
— Отец! — обрадовалась Сабина, подбегая к Дажé.
— Месье Дажé! — воскликнула Нисетта.
Парикмахер, поцеловавший Сабину, обернулся к Нисетте.
— Почему бы тебе не звать меня так же, как Сабина? — спросил он. — Разве я не отец твой?
— Пока нет, — ответила Нисетта, краснея.
— Сегодня — нет, но скоро стану им.
Вошли Ролан и Фанфан.
— Любимые дети, — спросил Дажé, — вы счастливы?
— О да! — ответили Сабина и Нисетта.
Дажé поцеловал обеих в лоб.
— А ты, Ролан? — спросил он.
— И я тоже, отец, — ответил молодой человек, — я счастлив, но счастье мое станет полным только в тот день, когда Жильбер будет с нами.
— Жильбер приедет в субботу.
— И цель его путешествия такая чудесная, такая славная! — сказала Нисетта.
— Мы получаем от него письма каждый день, — прибавил Дажé.
— Это правда, — сказала Сабина, вздыхая, — но я согласна с моим братом: я желала бы, чтобы Жильбер уже был здесь.
— Повторяю тебе, что он будет здесь в субботу, — продолжал Дажé. — Король сказал мне это сегодня.
— Король! — вскрикнули женщины.
— Да. Пока я причесывал сегодня его величество, мы разговаривали, как это часто случается. Король говорил со мной о моих детях. Я поблагодарил короля за то, что он удостоил Жильбера чести быть посланным в Шателеро, на оружейный завод, выбрать шпагу, которая будет преподнесена герцогу де Ришелье за услугу, оказанную при Фонтенуа. Король улыбнулся, слушая меня. «Но если вы довольны, Дажé, — сказал он мне, — то ваша дочь должна быть недовольна отсутствием жениха». Я признался королю, что Сабина часто вздыхала и что отсутствие Жильбера отсрочило вашу свадьбу. Король сказал мне, что послал приказ Жильберу вернуться не позже субботы, потом, взяв со стола бумагу, добавил: «Теперь не будет никакого замедления, Дажé. Вот этим указом я освобождаю вашего сына от службы, хотя он вступил в армию как волонтер».
Дажé вынул из кармана указ и подал его Ролану.
— Вот теперь ты свободен! — сказал он.
— Как король добр! — вскрикнул Ролан.
— Добр, да не совсем, — проворчал Тюлип.
— Как? — спросил Ролан. — Что вы хотите сказать?
— Я говорю, что не следовало лишать прекрасной военной карьеры молодца, который мог бы со временем сделаться полковником! Ведь ты отважно шел рядом со мной на английскую колонну! Отправить тебя в отставку — большая ошибка, и если бы король посоветовался со мной…
— К счастью, он этого не сделал, — перебил, смеясь, Ролан.
— Сделанного не воротишь. Хватит об этом говорить, меня он в отставку не пошлет, или я…
Сильный удар грома перебил сержанта.
— Разве на улице гроза? — спросила Сабина.
— Ну да, — ответила Нанон, подойдя к окну. — Только что небо было ясным, а теперь сплошь покрылось тучами.
— Опять гром! — сказала Нисетта.
— Страшная гроза над Парижем! — прибавила Урсула, высунувшись посмотреть.
Действительно, начиналась гроза, одна из тех августовских гроз, которые рождаются внезапно, разражаются с бешенством и проходят так же быстро, как и являются. Молния прорезала тучи, осветила небо, затмив белым ослепительным светом красные огни иллюминации. Раздался удар грома, еще более мощный.
— Я боюсь! — сказала Нисетта, сложив руки.
— Вот еще! — возразила Нанон. — Пушки Фонтенуа и не так гремели.
— И то верно, — подтвердила Урсула.
Крупные капли дождя застучали о подоконник. Через минуту улица, наполненная народом, опустела. Все жители стояли у окон и дверей. Вдали послышался приближающийся стук колес экипажа. Пробило половину девятого. Воздух был тяжел, густ, насыщен электричеством. Тюлип взял свою шляпу.
— Вы уходите? — сказали ему.
— Я должен вернуться к своему посту, — ответил он.
Стук экипажа приблизился. Тюлип поклонился и вышел в сопровождении Ролана, который пошел отворить дверь на улицу. Карета как раз поравнялась с салоном Дажé.
— Это карета графа де Шароле. — Ролан узнал ливреи лакеев. — Он живет в Шальо с тех пор, как Петушиный Рыцарь сжег его особняк на улице Фран-Буржуа.
— До свидания, — сказал сержант, пожимая руку Ролана.
— Ты промокнешь.
— Пустяки, не растаю!
Он повернул в ту сторону, куда поехала карета.
