Моряк начал с того, что отвязал обе бочки. Они были в полной сохранности и, конечно, в дальнейшем могли пригодиться в хозяйстве. Затем он взломал замок щипцами и поднял крышку.
Под ней оказалась вторая оболочка — цинковая, предназначенная, очевидно, для того, чтобы при всяких обстоятельствах предохранить содержимое ящика от действия воды.
— Ай! — вскричал Наб. — Неужели в ящике консервы?
— Надеюсь, что нет, — ответил ему журналист.
— О, если бы там был… — прошептал моряк.
— Что именно? — спросил Наб, услышавший слова моряка.
— Ничего!..
Цинковая оболочка была взрезана во всю длину ящика и отогнута к краям. Затем из ящика поочередно извлекли множество самых разнообразных предметов и разложили их на песке. При извлечении каждой новой вещи Пенкроф испускал восторженное «ура», Герберт хлопал в ладоши, а Наб танцевал, как дикарь.
В ящике были книги, при виде которых Герберт чуть не сошел с ума от радости, и кухонная утварь, которую Наб готов был осыпать поцелуями.
Впрочем, и остальные колонисты были не менее счастливы, так как ящик содержал инструменты, одежду, книги, оружие и т. п. Вот подробная опись содержимого ящика, занесенная в записную книжку Гедеона Спилета:
«Орудия: три ножа с многими лезвиями; два топора для дровосеков; два плотничьих топора; три рубанка; три тесла; шесть долот; два напильника; три молотка; три буравчика; два бурава; десять мешков гвоздей и винтов; три пилы разных размеров; две коробки иголок.
Оружие: два кремневых ружья; два пистонных ружья; два карабина с центральным боем; пять ножей, четыре абордажные сабли; два бочонка с порохом, каждый в двадцать пять фунтов весом; двенадцать коробок с пистонами; два мешка дроби; ящик патронов для карабина.
Приборы: один секстант; один бинокль; одна подзорная труба; один компас; карманный компас; один термометр Фаренгейта; один барометр-анероид; одна коробка, содержащая камеру фотоаппарата, объектив, пластинки, химикаты и прочие принадлежности для фотографирования.
Одежда: две дюжины рубашек из какой-то особой ткани, с виду похожей на шерсть, но, несомненно, растительного происхождения; три дюжины чулок из той же ткани.
Посуда: один железный котелок; шесть кастрюль медных, луженых; три железные сковороды; десять приборов столовых, алюминиевых; два чайника алюминиевых; одна переносная печурка; шесть столовых ножей.
Книги: один атлас географический, один словарь различных полинезийских наречий; шесть томов естественнонаучной энциклопедии; три стопы писчей бумаги; две общие тетради с чистыми страницами».
— Надо признаться, — сказал журналист, закончив составление описи, — что владелец ящика был практичным человеком. Он ничего не позабыл: инструменты, приборы, оружие, одежда, книги, посуда!.. Можно подумать, что он, предвидя крушение, заранее к нему подготовился!
— Действительно, ничто не забыто… — с задумчивым видом прошептал Сайрус Смит.
— Без сомнения, судно, которое сбросило этот ящик, не было малайским пиратским кораблем, — добавил Герберт.
— Если только, — сказал Пенкроф, — владелец ящика не стал пленником этих пиратов…
— Это нелепое предположение, — возразил журналист. — Вероятнее всего, какое-нибудь американское или европейское судно было повреждено бурей в этих местах, и его пассажиры, желая обеспечить себя хоть самым необходимым на случай крушения, уложили этот ящик и сбросили его в воду.
— Согласны ли вы с этим, мистер Смит? — спросил Герберт.
— Да, дитя мое, — ответил инженер. — Это вполне правдоподобно. Надо думать, что незадолго до крушения или в самый момент его пассажиры собрали в ящик предметы первой необходимости, чтобы потом подобрать их на берегу.
— В том числе фотоаппарат? — перебил его насмешливо Пенкроф.
