— Экая досада, что нет огня и негде его достать! — сказал Пенкроф. — Я совсем упустил из виду, что огонь может нам понадобиться, не то бы захватил с собой жженую тряпку. Здесь вдоволь кремней — сейчас можно было бы развести какой угодно костер! У вас в карманах ничего не найдется, господин Спилетт?
— Ничего, — отвечал тот, обшаривая свои карманы, — ничего, кроме часов. Надо, значит, как можно скорее перенести Смита в «Трубы».
Все с этим согласились.
Смит приходил в чувство быстрее, чем ожидали. Вода, которой смачивали ему губы, заметно его оживляла. Пенкрофу пришла мысль вместе с водой вливать ему в рот сок, выжатый из мяса глухарей, которых он с собой захватил на всякий случай. Герберт сбегал на берег и принес две большие двустворчатые раковины.
— Давай сюда, мы составим ему микстуру! — сказал бравый моряк.
Он действительно составил нечто вроде микстуры, которую начал осторожно, по капле, вливать в рот инженера.
— Смотрите! Смотрите! — вскричал Герберт. — Он глотает!
Смит открыл глаза.
Наб и Спилетт наклонились над ним.
— Господин! Господин! — воскликнул Наб.
Смит его услыхал. Он узнал Наба и Спилетта, потом Герберта и Пенкрофа и слабой рукой пожал их руки.
Из его уст вырвалось несколько слов — несколько слов, которые прежде он уже произносил невнятно и которые показывали, какие мысли его заботили. На этот раз эти слова были поняты.
— Остров или материк? — проговорил он.
— Есть о чем заботиться! — воскликнул моряк. — Лишь бы вы были живы, господин Смит, а остальное нам все нипочем! Кто его знает, остров это или континент? Потом увидим!
Смит сделал утвердительный знак и уснул.
— Пусть он спит, это отлично! — сказал Спилетт. — А мы пока придумаем, как его перенести отсюда в наши «Трубы».
— А вот мы пойдем посмотрим, не найдется ли чего, чтобы соорудить носилки, — сказал моряк.
С этими словами он вышел из пещеры в сопровождении Наба и Герберта, и все вместе отправились к высокому песчаному холму, увенчанному несколькими чахлыми, низкими деревцами.
По дороге Пенкроф не переставал повторять:
— Остров или материк! Заботиться об этом, когда душа чуть держится в теле… Что за человек!
Достигнув вершины песчаного холма, Пенкроф осмотрелся и сказал:
— Вот это деревцо годится нам на носилки. Не жалейте рук, молодцы, на инструменты надеяться нечего!
Все ревностно принялись за дело.
Они быстро обломали ветви с сосны, побитой ветром, сплели из ветвей носилки и устлали их листьями и травой.
— Кажется, годится? — сказал Пенкроф.
— Отлично перенесем! — воскликнул Герберт.
Работа была окончена в сорок минут, и к десяти часам моряк, Герберт и Наб возвратились к Смиту, от которого не отходил Спилетт.
Смит пробудился от сна или, скорее, от забытья. На щеках его, которые до сих пор были бледны как смерть, появилась легкая краска. Он немного приподнялся, поглядел вокруг и глазами, казалось, спрашивал, где он очутился.
— В состоянии ли вы выслушать меня, Смит? — спросил Спилетт.
— Нет, — отвечал инженер.
— Я полагаю, — сказал бравый моряк, — что прежде разговоров господину Смиту следовало бы снова подкрепиться. Это глухари, господин Смит, — прибавил он, подавая ему бульон, к которому примешал на этот раз крошки мяса.
Сайрес Смит подкрепился предложенной пищей, а то, чего не мог съесть больной, истребили его лекари, которые страшно проголодались.
— Завтрак скудный! — сказал Пенкроф. — Но не унывайте: дома нас ожидают припасы. Знайте, господин Смит, — прибавил он, обращаясь к инженеру, — что там, к югу, у нас есть дом и комнаты, постели и очаг… А в кладовой запасено несколько дюжин птиц, которых Герберт называет какими-то куруку. Ваши носилки готовы, и, как только вы почувствуете себя лучше, мы вас на них уложим и перенесем домой.
— Благодарю, дружище, — ответил Смит. — Еще час или два, и я в состоянии буду идти… Говорите, Спилетт! Рассказывайте!
Спилетт рассказал все, что с ними случилось: как они упали, как пристали к незнакомой земле, которая казалась совершенной пустыней, как нашли «Трубы» и устроились там, как разыскивали его; он, разумеется, не забыл упомянуть о преданности Наба и о сметливости Топа.
— Так разве не вы подняли меня на берегу? — слабым голосом спросил Смит.
— Нет, — отвечал Спилетт.
— Как далеко эта пещера от подводных скал?
— По крайней мере полмили, — ответил Пенкроф, — и если вы удивляетесь, что очутились здесь, то мы удивлены этим не меньше вас.
— Это действительно очень странно! — проговорил Смит, который постепенно все более и более оживлялся.
— Вы можете рассказать, что с вами было, когда вас унесло волнами? — спросил моряк.
Смит с минуту молчал, как бы стараясь собраться с мыслями и что-то припомнить, потом ответил:
