Артефакт мгновенно ответил:
— Опасность ноль, — секунду подумал, что, означало, с его быстродействием, сильно задумался над проблемой, спросил: — хозяин, может, тебе надо передать информацию о темной магии?
Я тоже об этом уже несколько раз подумывал. А то, что же получается, темный маг, могущественный не могущественный, но единственный, а совсем не образованный.
— Да, Гжее, научи меня, когда у меня будет время, — согласился я, — а то я в магии совсем новичок.
— Не бойся хозяин, — явственно порадовался артефакт, — я не буду тебе мешать, буду сразу накладывать в голову. Ты просто «вдруг» будешь узнавать новый материал.
Даа? — только и подумал на это я, — а это не окажется на меня негативно? Уснешь одним, проснешься другим.
— Нет, хозяин, — беспечно протелепатировал Гжее, — знаешь, сколько магов я уже вырастил? Предыдущий перед тобой Граве о Нула, поначалу отзывавшийся на прозвище «малютка Нул», пришел слабым пареньком, а погиб могущественным магом.
— А отчего он погиб? — подозрительно подумал я. Что-то мне стало здесь неуютно. Если раньше я думал, что маг хозяин, а артефакт всего лишь инструмент, то сейчас мне стало казаться, что вечный могущественный артефакт меняет магов, как перчаток.
— Я чувствую, что ты меня подозреваешь в несуразном, — сказал Гжее печально, — а зря. Ведь я одновременно и твой родитель, и твой ребенок. Буду тебя всему учить и не только магическому, и только от тебя питаться магией, а значит, твоими мыслями, эмоциями. И без магии я просто не смогу жить. Последний раз, после смерти о Нула, я так пребыл в беспамятстве почти пять тысяч лет, пока ты не появился и не разбудил меня.
— Это что же, около тебя должен находиться живой человек — мужчина? «прозрел» я.
— Живой, — согласился артефакт, — но необязательно мужчина. Может и женщина. Главное, у него должно быть предрасположенность к темной магии. У тебя есть.
— А у остальных? — поинтересовался я до кучи.
— А у остальных нет вообще, — категорически отверг артефакт, — только у женщины Вики немного есть, но и то с предрасположенностью светлой магии. Ты особый, пойми это и смирись.
М-да, — крякнул я, — ладно, я согласен, учи.
Оглянулся вокруг. Это в напечатанном контексте оказалось много, а телепатически мы проговорили, наверное, не больше несколько минут. Вика не успела «пропеть» и одну протяжную ноту и «запеть» другую, когда я закрыл ей рот своей рукой.
Она так самозабвенно орала, что не видела окружающих. Моя рука оказалась для нее неожиданностью и она несколько раз пыталась мычать. Вот именно что мычать. Орать я ей не дал.
Вика любопытно скосила на меня глаза, мол, что мешаешь, мужчина?
— Все окончилась, милая, опасности больше нет, — сообщил я ей, — и передал остальным: — да и, собственно, не было. Это беззащитный фантом раба, готовый только к услужению.
— Да уж! — не поверила Вика освобожденным ртом, — он такой страшный и от него так пахло смертью. А вот от тебя так пахнет вкусно безопасностью. Век бы прижималась к тебе, папочка!
Было бы странно, если бы рядом не раздалось покашливание. Наташа показывала, что она тут, все слышит, не согласна и все скоро получат от нее на орехи. Ну я уж точно. Хм!
Какая бы магия не была, а вот женщины окажутся ревнивыми и злыми. Закон жизни!
Как водится после активного путешествия и, особенно, бурного секса (это Наташа), женщины стали бойко нападать на своего мужчину. Он же теперь муж не только по названию, но и по факту. ЕГО мужчина. Так что с Наташей все понятно, семейная жизнь, как никак, когда женщина может прижаться тебе не только э-э-э передком, но и э-э-э филейной частью. Терпи, на то ты мужчина!
Одно непонятно, чего тут суетится Виктория, спрашивается, мешая матери? Родственные связи укрепляет? Пардон с кем — с мамой, с отчимом? Ну это она зря. Даже юная прелестница перестает быть очаровательной, будучи сердитой и прилипчивой. И Наташа, кстати, явно недовольна, ну-ка попробуем-ка мы столкнем этих родственниц.
Не зря я имел столько опыта с женщинами. С Наташей был мил и ласков. То есть ничего конкретного я и ей на ее ответы не сказал, но настоятельно говорил и говорил, заваливая жену многими сотнями слов. Зато ее дочь — мою падчерицу, наоборот, отталкивал недоуменными взглядами. Мол, что вам надо, милая девушка, я с нами не столь близко знаком, чтобы так общаться.
В крайнем случае, если она и этого не понимала, переводил вопросы Вики на маму, — дескать, она все скажет. У Наташи же сразу включился комплекс жены — ЭТО МОЙ МУЖЧИНА. Все соперницы — а взрослая красивая дочь явственно была соперницей — отсюда брысь, а не то порву на клочья. Или, хотя бы одежду разорву на те же клочья. В общем, разговор женщин все больше напоминал ссору вокруг мужчины, при чем сам мужчина был не в курсе, а зачем, собственно, они ругаются?
