— Когда я жил на острове один, мои фантастические картины росли довольно быстро. Потом они покидали моё сознание и вливались в жизнь острова. Но они по-прежнему только фантазия. А фантазия имеет то удивительное свойство, что, созданная однажды, она навсегда остаётся такой же молодой и живой.
— Непонятно…
— Ты слышал когда-нибудь о Рапунцеле, мой мальчик?
Я отрицательно помотал головой.
— А о Красной Шапочке? Или о Белоснежке? Или о Гансе и Грете?
Я кивнул.
— Как думаешь, сколько им лет? Сто? Или, может быть, тысяча? Они очень молоды и одновременно очень стары. Потому что они появились в результате человеческой фантазии. Нет, не думаю, что карлики на острове станут старыми и седыми. Даже на их одежде не появилось ни одной дырочки. Они не то, что мы, — обычные смертные. Это мы становимся старыми и седыми. Это мы изнашиваемся и умираем. С нашими мечтами такого не происходит. Они могут продолжать жить в других людях и после того, как нас самих уже не станет.
Он провёл рукой по своим седым волосам. Потом показал на свою изношенную одежду.
— Вопрос не в том, коснётся ли этих карликов зуб времени, — продолжал он. — Вопрос в том, смогут ли их увидеть в саду другие люди, если когда-нибудь попадут на этот остров.
— Смогут! — воскликнул я. — Сперва я увидел Двойку и Тройку Треф. Потом видел, как бубны выдувают стекло…
— Гм…
Старик погрузился в свои мысли. Он как будто не слышал моих слов.
— Другой важный вопрос, — сказал он наконец — останутся ли они здесь, когда меня самого тут уже не будет?
— Что ты имеешь в виду?
— Да-а, на этот вопрос у меня нет ответа. И никогда не будет. Потому что, когда меня не станет, я уже не узнаю, живут ли на острове мои фантазии.
Он опять надолго замолчал. Мне пришлось спросить самого себя, не сон ли всё это. Может, я вовсе не сижу в доме у Фроде? Может, я нахожусь совсем в другом месте и всё остальное находится лишь в моём сознании?
— Утром я расскажу тебе ещё кое-что, мой мальчик.
О календаре и о большой Игре Джокера.
— Что это за Игра Джокера?
— Завтра, сынок. А сейчас нам обоим нужно поспать.
Он показал мне на топчан со шкурами и тканым покрывалом. И даже дал шерстяную ночную рубашку. Мне было приятно снять с себя грязную матросскую робу".
В тот вечер мы с папашкой долго сидели на террасе, устроенной на крыше отеля, и смотрели на город и на Коринфский залив. Папашка молчал, пресытившись впечатлениями. Может быть, он думал о том, можно ли верить оракулу, что мы вскоре найдём маму.
Поздно ночью на востоке над горизонтом взошла полная луна. Она осветила тёмную долину и заставила поблекнуть звёзды.
Мы как будто сидели перед избушкой Фроде и смотрели вниз на селение карликов.
<p>♦ БУБНЫ</p><empty-line></empty-line><p>ТУЗ БУБЁН</p><p><emphasis>…справедливый человек, которому хотелось, чтобы на стол были выложены все карты…</emphasis></p>
