Это было первое настоящее горе Аннеты, и она предалась ему всею душой. Пылкая и чувствительная, она бурно переживала свое несчастье. Она впала в беспредельное отчаяние, ее страдания обнаружили истинную меру владевшей ею любви. Ее осенила мысль, что корабль, быть может, еще не успел уйти в плаванье; она ухватилась за эту надежду и отправилась вместе с отцом в Гонфлер – корабль отплыл в то же утро, незадолго до их прибытия. С окружавшей город возвышенности она долго смотрела вслед кораблю и видела, как он превращается в точку на широком лоне океана; перед вечером белый парус скрылся от ее взора. С истерзанным страданьями сердцем она зашла в часовню Нотр-Дам-де-Грас и, бросившись на колени, плакала и молилась о благополучном возвращении возлюбленного.
Ее жизнерадостности – пришел конец. Оглядываясь на прошлое, она мучилась раскаяньем и порицала себя за былые капризы; с досадою отвергала она ухаживания поклонников и потеряла вкус к деревенским развлечениям. Скромная и смиренная, она пошла навестить мать Эжена и была встречена доброй вдовою благожелательно и радушно, ибо она чувствовала, что Аннета способна понять ее беспредельную любовь к сыну. Аннета находила некоторое облегчение, просиживая целые дни подле матери своего друга, подхватывая на лету ее желания, скрашивая тяжесть ее одиночества, окружая ее дочерними ласками, стремясь любыми средствами заменить ей хоть сколько-нибудь сына, в отъезде которого считала себя повинной.
Между тем, корабль благополучно прибыл в порт назначения. В письме к матери Эжен писал, что сожалеет о своем внезапном отъезде. Путешествие оставило ему время для зрелого размышления. Если Аннета была к нему жестока, он все же не имел права забывать о своих обязательствах в отношении к матери. Он обвинял себя в эгоизме, в том, что поддался побуждениям необузданной страсти. Он обещал возвратиться с тем же кораблем, побороть свое горе и не думать ни о чем, кроме счастья матери. «А когда он вернется, – вскричала Аннета, радостно, захлопав в ладоши, – вряд ли будет моя вина, если он вздумает снова уехать!»
Близилось время прибытия корабля. Его ожидали со дня на день, но погода переменилась, начались страшные бури. Каждый день приходили известия о кораблекрушениях, о судах, севших на мель; морской берег был усеян обломками. Говорили, что корабль Эжена попал в шторм и потерял мачты; выражали опасения по поводу его благополучного возвращения в порт.
Аннета ни на мгновение не покидала вдову. С болью в сердце она следила за сменой ее настроений и старалась поддерживать в ней надежду, несмотря на то, что сама томилась тревогой и неизвестностью. Она силилась казаться веселой, но веселость ее была вымученной и неестественной: достаточно было одного вздоха матери – и радость уступала место отчаянию. Иногда, будучи не в силах сдержать подступавшие слезы, она уходила и наедине предавалась горю. Всякий исполненный ожидания взгляд, всякий тревожный вопрос бедной, измученной матери – лишь только отворится наружная дверь или появится кто-нибудь посторонний, – как стрела, поражал ее сердце, и всякий раз, как добрая вдова обманывалась в своих ожиданиях, душевные муки Аннеты усиливались, и грудь сжималась от боли, когда она смотрела в ее исстрадавшиеся глаза. Наконец, эта неизвестность стала невыносимой. Она покинула деревню и отправилась в Гонфлер, рассчитывая ежечасно, ежеминутно собирать известия о возлюбленном. Она бродила по волнолому, надоедала портовым рабочим своими расспросами. Она предприняла однодневное паломничество в часовню Нотр-Дам-де-Грас, покрыла гирляндами ее стены и, преклонив колени, долгие часы стояла пред алтарем и долго смотрела с вершины холма на бурное море.
Наконец, распространилось известие, что долгожданный корабль объявился. Его видели в устье Сены; он был истрепан, искалечен и носил следы жестокой борьбы со стихиями. Его возвращение обрадовало весь город, но никто так не радовался, как бедняжка Аннета.
