Как мы уже видели, эскиз к отъезду Энеа Сильвио Пикколомини был фактически уничтожен Пинтуриккьо. Все то новое и неожиданное, что было в рисунке Рафаэля, было отброшено без всякого уважения к молодому таланту. Но Рафаэль не был в обиде: это входило в правила игры. Однако он понимал, что пришел момент поднять ставки и бросить открытый вызов своим учителям, чтобы занять полагающееся ему место на рынке крупных заказов общественного значения.
Случай подвернулся довольно скоро, и в этот раз игра обещала быть действительно интересной.
И вновь возможность помериться силами с самыми значительными местными живописцами предоставил ему Читтади-Кастелло. В 1504 году семья Альбиццини заказала ему
Пьетро Ваннуччи решил предложить в Перудже ту же схему, которую он применил во фреске
Неожиданно Рафаэль начал работать в стиле, присущем Перуджино, и тем спутал все карты. Его ловкость и наглость поражали.
В этот раз задачей Рафаэля было показать, используя методы самого маэстро, что кисть Перуджино отжила свое. Молодой художник бросил открытый вызов старшему коллеге, работая с тем же планом и тем же сюжетом, но перенося их в новое измерение. После многих лет, проведенных за копированием стиля Перуджино и перерисовки его икон (так что даже Вазари воскликнул: «Копии невозможно было отличить от оригиналов его учителя и нельзя было установить никакой разницы между его вещами и вещами Пьетро»), юный гений нашел наконец способ предложить собственную версию старой манеры, которая все еще царила в художественных мастерских Умбрии. Санти очень тонко изменит лишь отдельные элементы шедевра своего коллеги, продемонстрировав таким образом невероятную остроту ума.
На первый взгляд две сцены кажутся одинаковыми. Рафаэль расположил персонажей в тех же декорациях, расставив их на первом плане посреди площади и поместив на задний план одно-единственное строение круглой формы, разрезающее своим контуром голубое небо. Это не первый раз, когда Санти прямо цитирует произведения Ваннуччи. Он уже проделал схожую операцию с
Прежде всего он построил намного более широкое пространство, чем у Перуджино, благодаря укороченным плитам, выстилающим площадь. Он немного поднял точку обзора и, напротив, опустил точку схода – прямо за круглым храмом. Вся сцена вызывает у зрителя легкое чувство головокружения.
Храм в