В честь свадьбы лорда Баттервелла и девицы Фрей устраивается турнир, участвовать в котором планирует Дунк. Главный Приз турнира — драконье яйцо, которое Эйегон Недостойный подарил Баттервелу после того, как одарил троих его дочерей тремя бастардами. Это яйцо — одно из пяти, которые так и не высидела последняя из драконов во времена Эйегона Неудачливого. Каждое из пяти яиц досталось детям Эйегона.Третья в серии повесть «Загадочный рыцарь» полностью оправдывает свое название — загадок в повести будет предостаточно, на часть их них читатель получит ответ, а кое о чем должен будет догадаться самостоятельно. Очень многое и многие не те кем кажутся или за кого себя выдают. Кроме того повесть полна и действием, драматическими поворотами сюжета, наконец то появляется магия — в первый раз в цикле про Дунка и Эгга, хотя чтобы ее заметить читать придется весьма внимательно.Перевод — BaraTheon и Duncan(wheeloftime_ru)
Дунк и Эгг покидали Каменную Септу под легкий летний дождь.
Дунк правил своим старым боевым конем, Громом, Эгг ехал позади него на норовистом молодом верховом коне, которого назвал Дождем, ведя на привязи мула Мейстера. Доспехи Дунка и книги Эгга, их скатанные постели, палатка, одежда, несколько ломтей твердой соленой говядины, полкувшина меда, две кожаные фляги с водой — все это взгромоздили на спину Мейстера. Старая соломенная шляпа Эгга с широкими обвисшими полями защищала голову мула от дождя. Мальчик прорезал в шляпе дыры как раз для ушей Мейстера. На голове Эгга красовалась новая соломенная. Не считая прорезей для ушей, на взгляд Дунка, между шляпами особой разницы не было.
Возле самых городских ворот Эгг резко натянул поводья. Над аркой располагалась насаженная на железную пику голова изменника. Судя по виду ее отделили от плеч недавно, кожа была скорее розовой, чем зеленой, но вороны-падальщицы уже успели поработать над ней. Губы и щеки мертвеца были разорваны и свисали лохмотьями; вместо глаз зияли две коричневые дыры, из которых медленно текли красные слезы из капель дождя вперемешку с запекшейся кровью. Рот мертвеца был открыт, казалось, для того, чтобы поболтать с путешественниками, проходящими снизу под аркой.
Подобное зрелище было Дунку не ново.
— В Королевской Гавани, когда я мальчишкой был, я как-то спер голову прямо с пики, — сказал он Эггу.
Вообще-то это Хорек тогда взвился на стену, чтобы сорвать голову, после того, как Раф и Пуддинг заявили, что он не посмеет этого сделать, а потом, когда появились стражники, он сбросил ее вниз, а Дунк ее поймал.
— Это была голова какого-то мятежного лорда или рыцаря- разбойника. А может, обычного убийцы. Голова как голова. Они все одинаковые, после того как проведут пару деньков на пике.
Он с тремя своими друзьями потом этой головой пугал девчонок с Блошиного Конца. Они гонялись за ними по аллеям, а потом заставляли целовать голову, прежде чем отпустить. Ту самую голову целовали тогда не единожды, насколько ему не изменяла память. Ни одна девчонка в Королевской Гавани не бегала так быстро, как Раф. Хотя эту часть истории он предпочел не рассказывать Эггу. Хорек, Раф и Пуддинг. Трое маленьких чудовищ, и я, худший из них. Они с друзьями хранили голову, пока кожа на ней не почернела и не стала шелушиться. После этого никакого веселья в погонях за девчонками не было, и однажды ночью они вломились в посудную лавку и закинули останки в чайник.
— Вороны всегда с глаз начинают, — сообщил он Эггу. — Потом щеки вваливаются, плоть становится зеленой…
Он прищурился.
— Погоди. Лицо мне знакомо.
— Ваша правда, сир, — сказал Эгг. — Горбатый септон, который проповедовал против Лорда Бладрейвена. Мы слышали его проповеди третьего дня.
Тогда он вспомнил. Это был действительно святой человек, принесший обет Семерым, хоть его проповеди и призывали к мятежу.
— Его руки обагрены кровью брата и кровью его молодых племянников, — вещал горбун толпе, которая собралась на рыночной площади — Тень явилась по его приказу и удавила сыновей храброго Принца Валарра во чреве матери. Где теперь ваш Юный принц? Где его брат, милый Матарис? Куда делись добрый король Дэйрон и бесстрашный Бэйлор Копьелом? Они все в могиле, все до единого, а он жив-здоров, бледная птица с кровавым клювом, сидит на плече Короля Эйриса и каркает ему на ухо. На его лице и в его пустой глазнице печать ада, он принес нам засуху, поветрие и убийства. Восстаньте, говорю я вам, и вспомните об истинном короле за морем. Есть Семеро богов и Семь королевств, и Черный дракон произвел на свет семерых сыновей! Восстаньте, милорды и леди. Восстаньте, храбрые рыцари и вы, отважные пахари, низвергните Кровавого Ворона, этого мерзкого чернокнижника, иначе быть вашим детям и детям ваших детей проклятыми во веки вечные.
Каждое слово было изменой. И все же увидеть его здесь, с пустыми глазницами, было ужасно.
— Это он, ага, — сказал Дунк. — Еще одна веская причина покинуть этот город.
Он коснулся Грома шпорами, и Эгг проехал под аркой ворот Каменной Септы, прислушиваясь к мягким звукам дождя. Сколько глаз у Лорда Кровавого Ворона, — спрашивала загадка. Тысяча глаз и еще один. Некоторые утверждали, что Десница Короля учился темным наукам, умел менять лицо, напускать личину одноглазой собаки, даже обратиться туманом. Стаи поджарых серых волков выслеживали его врагов, говорили люди, а вороны-падальщицы шпионили для него и нашептывали ему чужие секреты. Большая часть этих басен и в самом деле были небылицами, Дунк нисколько не сомневался в этом, но не было сомнений и в том, что у Бладрейвена шпионы были повсюду.
Однажды он видел его собственными глазами. Кожа и волосы Бриндена Риверса были белее кости, а глаз — у него был всего один глаз, второго его лишил сводный брат Злой Клинок на Краснотравном Поле — был красным, как кровь. На щеке и шее у него были родимые пятна винного цвета, отчего он и получил свое прозвище.
Когда город остался далеко позади, Дунк прочистил горло и сказал:
