Таинственный сон полностью

Тихая звёздная ночь. На широком куполе неба видны все созвездия. Хоть я и не могу вспомнить их названия, но точно знаю — это не просто скопления звёзд. Все они яркие и чёткие, будто смотришь в телескоп. Но почему-то нет луны. Так странно… Я иду по пляжу. Крошечные кристаллики песка образуют ровный сиреневый ковёр под моими ногами. Слева — красное море. Тёплый ветер перекатывает волны одну за другой, разбивая их у самого берега в розовую пену. Под моими ногами иногда мелькают маленькие ракушки цвета лазури. Но я не ощущаю их. Я ничего не чувствую, будто и не существую вовсе. Ни то, как ветер касается моего лица, ни то, как песок покалывает стопы, ничего из того, что обычно ощущаешь, идя по пляжу. Передо мной маленький домик. Наверное, если бы я могла купить дом, то поселилась бы именно в таком. Подхожу ближе. Из тоненькой трубы, украшенной цветочной резьбой, поднимается дым. Значит, внутри кто-то есть. В окне загорелся свет, проникая через разноцветный витраж и, разбиваясь на десятки цветных лучиков, он, отражаясь на сиреневом песке, позволяет увидеть изображение розы. Мне никогда не нравились розы. Ведь те, что продаются в цветочных магазинах, такие тусклые, вялые и безжизненные… Если не считать, что дом весь покрыт удивительными узорами животных и цветов, то может показаться, что это самое обычное жилище самого обычного человека. Но что-то неотвратимо тянет меня поближе. Я подхожу. Поднимаюсь по фиолетовым деревянным ступенькам. Как ни странно, но они скрипят под тяжестью моего веса. Я стою прямо перед красивой сиреневой дверью. В центре двери на уровне моих глаз вырезана роза. Такая же красивая, как та, что отразилась на песке. Наверное, этот цветок что-то значит для обитателей дома, если они украсили им дверь и окно и, наверное, ещё другие части постройки, которые мне не довелось увидеть. Я взялась за хрустальную ручку. На ней тоже выгравирован цветок. Я чувствую холод, хотя здесь тепло, даже жарко. И вот опять. Стоило мне подумать об этом, как меня начало в который раз уносить всё дальше и дальше от домика. Последнее, что я помню, это как открывается дверь, и на порог кто-то выходит.

В 07:00 раздался оглушительный звон будильника. Я резко села. Почему-то после этого сна в теле всегда ощущается лёгкость. Этот пляж, странный дом… Эх, как же мне хочется узнать, кто выходит на порог в конце! Этот сон снится мне с того дня, как я заблудилась в лесу. Несчастный случай. Буквально. Ну, не будем вдаваться в подробности, иначе у меня не хватит времени собраться, чтобы вовремя прийти на работу. Я работаю в крупной газете «Сити Ньюс». Правда, пока всего только печатаю маленькие статьи о погоде на последней странице… но тоже неплохо. У меня есть мечта — стать самой знаменитой журналисткой. Я всегда хотела первой оказаться на месте какого-то знаменательного события, и чтобы на первой полосе газеты было большими буквами напечатано: «Репортаж с места событий был сделан Самантой Хоуле». Ух, было бы здорово! Погрузившись в мечтания, я чуть не попала под машину. Хорошо, что в это время дороги почти пусты, и водитель успел вовремя затормозить. Мужчина высунулся из окна и что-то крикнул мне, но я не обратила внимания. Даже не заметила, как добралась до издательства. Офис, где я работаю, представляет собой огромное застеклённое здание этажей в сто. Солнце ещё не успело подняться достаточно высоко, и яркие лучи пронзают воздух, отражаясь во всех стёклах самого высокого дома в моём городе, который по совместительству ещё и место, где проходят мои трудовые будни. Распахиваю широкие дубовые двери, прохожу мимо швейцара. Приятный дедушка в красном атласном костюме с золотыми оборками на рукавах и воротнике как всегда приветливо улыбается и кивает. Подхожу к лифту с большими бронзовыми дверями (ох, любит наш босс, что бы всё было по высшему классу!). Нажимаю кнопку вызова. Двери сразу открываются. Как по заказу никого нет. Успею привести себя в порядок. Шеф трепетно относится к тому, как выглядят сотрудники, даже если они выполняют не очень серьёзную работу. Теперь осталось только аккуратно прошмыгнуть на рабочее место, чтобы главный редактор не заметил, а то плакал мой скандальный репортаж на первой полосе.