— Это язык — или, если точнее, перевод языка, — объяснил Маддок с ученым видом. Pea внезапно вспомнила, каким он был раньше, как радовался, если мог научить ее чему-то новому. — Все в тамошнем мире связано с этим миром и наоборот; каждый символ одного мира имеет иное значение в мире другом.
— Черная сфера, способная закрыть Око драконьего посоха, — медленно произнесла Pea, пытаясь уяснить, о чем говорит ее муж. — Гален, ты упоминал, что эту сферу дала тебе во сне крылатая женщина?
Гален кивнул.
— Да, мне приснилось, что она вынула сферу прямо из солнца в небе и протянула мне.
— Солнце, — сказал Мадцок с улыбкой. — Глаз дня. Глаз света. Глаз дракона. Вот оно, Гален!
— Что? — Юноша покачал головой. — О чем ты?
— Об этой силе... Существует прямая связь между твоей силой в том мире и в этом, — торопливо произнес Маддок, начиная волноваться и говоря все быстрее. — Я не знаю, сон это, реальное место или магическое. Но я знаю: то, что происходит там, каким-то символическим образом превращается в мистическую силу здесь... А возможно, и наоборот.
Pea взволнованно кивнула.
— Тогда это и вправду похоже на язык, невероятно сложный язык, который мы потеряли или забыли. Вспомни — когда твоя крылатая женщина говорит, ты ее не понимаешь.
Гален снова покачал головой.
— Ну и какая нам польза от языка, которого мы не понимаем?
Маддок повернулся к Галену и указал на обугленные бревна неподалеку. Головешки уже совсем остыли.
— Тебе это что-нибудь напоминает, сынок?
— Это погасший костер, Маддок, — ответил Гален.
— Да, но посмотри на него и подумай.
Гален остановился, вздохнул и посмотрел на кострище. Лицо его стало задумчивым, он слегка переступил с ноги на ногу и поднес руку к лицу.
— Чувствуешь связь? — сказал Маддок с легкой улыбкой. — Твое тело подчиняется Глубинной Магии. Твой разум чувствует связь между ними. Твои губы произносят звуки, которые соответствуют истинной реальности.
Pea затаила дыхание.
— Это напоминает мне о том костре, который я видел во сне, — пробормотал Гален, снова переступая с ноги на ногу и глядя на камни вокруг головешек. Он протянул руку к угасшему костру, пристально глядя на пепел. — Там был какой-то остроухий демон, он протянул мне голубой фонарь...
Из головешек вдруг вырвалось сияющее голубое пламя, в воздухе раздался пронзительный звон. Пламя взметнулось к небу, почти до верхушек деревьев. Pea невольно отвернулась, таким ярким оказался этот огонь; она машинально подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Лощину озарил пронзительный свет. Загадочное пламя не давало жара, от него не поднимался дым. Только звон и невероятно яркое сияние на фоне далекого водопада.
— Маддок! — крикнула Pea — она почти ослепла. — Маддок! Гален!
Быстро моргая, она все-таки попыталась взглянуть на загадочное пламя. В ярком свете плясали чьи-то тени — а потом огонь погас так же внезапно, как и вспыхнул.
Ударил гром, посыпались листья с деревьев на краю лощины, и несколько минут Маддок, Гален и Pea молча стояли у кольца холодных камней, слушая, как грохочет водопад.
— Что это было? — охнул наконец Гален, когда к нему вернулся дар речи.
Маддок быстро взглянул на него.
— Это язык, который тебе надо выучить.
Гален покачал головой.
— Это язык безумцев.
— Нет, это язык Глубинной Магии, Гален, — сказала Pea.
— Значит, вот что нужно Траггету? — мрачно спросил Гален. — Тогда пускай забирает. Пусть он сам сражается с королями-драконами, если ему так хочется. Это не моя битва! Я не желаю иметь с этим ничего общего!
— Ты должен овладеть языком Магии, Гален! — настаивала Pea.
— Почему? — Гален угрожающе шагнул к женщине и яростно посмотрел на нее сверху вниз. — Почему я должен овладевать тем, что разрушило мою жизнь?
— Потому что только тогда ты сможешь торговаться. — Pea не отступила, глядя ему в глаза. — Траггет думает, ты можешь научить его тому, что ему хочется знать. Только это знание поможет тебе выкупить свою прежнюю жизнь и свою жену. Когда придет Траггет, ты сможешь предложить ему что-то в обмен.
Выражение лица Галена смягчилось, он сделал шаг назад.
— Если Траггету можно доверять, — сказала Pea, дрожа от утреннего холода, — он наверняка попросит выкуп, а твоя жена стоит дорого.
Беркита стояла на балконе Храма Васски — высоко, в сотне футов над двором — и смотрела на разгоравшееся утреннее солнце.
Рассвет вставал над южными степями. Храм и город оставались в тени Повелителей Митлана; до них лучи не доберутся еще целый час. Но широкие равнины на юге уже омывал яркий свет — рассвет перевалил через покрытые пурпурной тенью горы Ресхатеи.
Беркита смотрела на южный горизонт. Именно там был сейчас ее муж. Где-то там он сейчас бродил. На рассвете вставал и искал путь домой. Где-то там он искал ее — точно так же, как она искала его.
— Чего ты тута высматриваешь? — раздалось хмурое ворчание за ее спиной.
— Я смотрю на рассвет, Сефас, — ответила Беркита. — И ищу надежду в наступающем дне.
— Нет, девочка, надежда всегда прячется в темноте. — Гном зашагал к ней, поправляя повязку на глазах. — На свету надежда не нужна. Что вообще можно найти на свету?