Дуинуин мягко, как перышко, опустилась на балкон. Здешние часовые немедленно узнали ее и с поклонами расступились.
— Значит, они отдали жизни, чтобы купить тебе время, — прошептал Каван на ухо Дуинуин. — А ты знаешь, где найти драгоценную истину, за которую заплачено столь дорогой ценой?
— Нет, Каван, — прошептала она в ответ. — Не знаю.
Очутившись в Святилище, Дуинуин слегка успокоилась. Положение было тяжелым, но само это место дарило ощущение покоя.
Дуинуин прошла под аркой и оказалась на огромном открытом пространстве. Стволы золотых деревьев, каждое почти пятнадцати обхватов в диаметре, вздымались ровными колоннами; ветви, еле видные в мягкой светящейся дымке, сплетались в своды, изящные, как кружево фаэри. Каждый ствол благодаря тщательному уходу приобрел определенную форму, и теперь деревья рассказывали историю кестардисских фаэри, историю унаследования и разрушения Круга Семи. Эльфы порхали вокруг каждого дерева, постоянно направляя их рост, следя за формой их стволов и крон, чтобы история не пропала. Дуинуин знала, что на Проспекте Наслаждений за воротами Святилища можно увидеть ту же историю, воплощенную в камне, но эти живые монументы всегда напоминали ей о
Под деревьями расстилался мягкий ковер травы, высота и форма каждой травинки были оговорены королевским декретом. Цветы и кусты окаймляли тропу, сияя негаснущим светом. Здесь по очереди распускались утренние, вечерние и полуночные цветы; таким образом, аудиенц-зал в течение суток четырежды менял свой вид. Дуинуин он больше всего нравился ночью: тогда между голубыми ночными цветами рассыпались мелкие ярко-белые соцветия невестина кружева, и Искательнице казалось, будто в саду по требованию королевы Татианы зажглись сами звезды. Другим фаэри, не наделенным «иным зрением», такое сравнение не приходило в голову, они просто любовались красивым зрелищем.
Дуинуин плавной походкой пошла по саду. Подняв голову, она увидела, что янтарные панели, вделанные в решетку купола, сделались прозрачными — без сомнения, по приказу королевы — и сквозь них видны звезды. Королева Татиана была очень могущественна, но звездами не повелевала. То, что ее власть имеет свои границы, в последнее время стало очевидно.
Возле круглого тронного помоста в центре Святилища, на который вели ступени в виде концентрических кругов из зачарованного гранита, толпились придворные. Во время правительственных сессий королева Татиана трижды устраивала здесь приемы: утром, днем и ночью. На каждый прием являлось много народа, но нынешняя встреча в вечерних сумерках состоялась не в обычное время, поэтому на ней появились немногие. Все собравшиеся прекрасно знали друг друга; знали, зачем они встретились в этом самом священном месте Кестардиса. Но хотя придворных было немного, их голоса разносились по залу так громко, что были слышны повсюду.
Королева Татиана восседала на троне; ее длинные черные волосы были убраны под узорчатую корону, открывая высокий лоб. Высокие острые скулы придавали Татиане суровый и холодный вид, но те, кто был с ней близок — хотя таких было немного, — знали, что сердце королевы полно тепла и сочувствия. Ее одеяние сияло, подчеркивая черноту ее гладкой кожи. Миндалевидные глаза сонно оглядывали тех, кто помогал ей править королевством; изящные руки покоились на подлокотниках трона, но Дуинуин заметила, что пальцы Татианы нервно гладят искусную резьбу.
— Из Киен Яниш докладывают, что лорд Феон нынче утром высадился в Лангаре, — объявил пикси Киврал, Голос Наблюдателей, его чистый голос прозвенел на весь зал. — Лорд Феон просил лишь одного: чтобы его со свитой пропустили в Кестардис. Согласно вашему приказанию, ваше величество, просьба эта была удовлетворена.
— В Лангаре? — бесстрастно спросила королева Татиана. Голос ее звучал протяжно и напевно даже в самые тревожные времена. — Значит, он решил двинуть против нас войска по суше с северо-запада?
— Нет, ваше величество, — ответил Ньюлис, Голос Воинов. — Его войска не высадились в Лангаре. Большая часть его флота встала на якорь за проливом Кулани. Корабли его стоят в нескольких заливах — начиная с Отдыха Паруса и кончая Северной Гаванью. Он высадится либо в Вечернем, либо у морской стены, а потом двинется маршем на север. Таким образом его армия сможет быстрей захватить наши земли и возвести на них укрепления, свергнув ваше величество.
— Укрепления не понадобились бы, если бы против нас не двинулись фамадорийцы холмов Вендарис! — резко воскликнул Киврал.
— Разумеется, вот почему Феон и заплатил им за это, — спокойно проговорила Татиана. — Фамадорийцы воюют его оружием, и именно на его драгоценные камни покупают еду. Твои сведения не могут изменить нашего положения, Голос Киврал.
— Вы говорите истину, ваше величество, — сказал пикси.