— Отпустите! Я требую, чтобы меня отпустили.
— Васска, спаси меня! Васска, услышь мои молитвы!
Гален просунул руки сквозь переплетение стеблей; шум протестов становился все громче.
— Нет! Не слушайте их! Я верный член Пир!
— Я тоже верный член Пир! — крикнула какая-то женщина.
— Я в здравом уме! — не сдавался Гален.
— Нет, это я в здравом уме! — захохотал растрепанный человек рядом.
Монах повернулся, и только тут Гален увидел, что он сжимает в руке жезл.
— Нет! — крикнул Гален. — Послушайте меня!
Монах повернул к ним драконий посох.
— Послушайте и меня! — крикнул безумец, и тут Око Васски спутало мысли Галена и вырвало его из этого мира.
Она парит передо мной, за сверкающими нитями паутины.
Я лежу на крошечном лугу. Паутина блестит в лунном свете; в неподвижном ночном воздухе она кажется голубовато-белой. Я никогда еще не был здесь. Я поднимаюсь с промерзшей земли и чувствую, как ночной холод пробирает меня до костей.
Хотя все происходящее кажется мне непостижимым, я все равно не могу отвести глаз от крылатой женщины. Я и боюсь, и люблю ее. Она несказанно красива, но в ней есть нечто далекое и отстраненное, чего я не в силах понять. В ней нет тепла. Меня все еще страшит ее голос; он полон непередаваемой, щемящей грусти и томления. Я не понимаю слов, но страсть и мощь ее песни способны остановить течение рек и полет птиц. Я знаю — она оплакивает кого-то, и скорбь ее слишком велика для этого мира, но скорбит ли она обо мне?
Так же, как я сам о себе скорблю?
Я подхожу к ней, давя босыми ногами замерзшие травинки. Каждая травинка ломается со звуком бьющегося стекла.
Ее грустные глаза смотрят на меня сквозь замерзшие нити паутины, и по глазам ее видно, как разбивается мое хрупкое сердце. Умеет ли она читать мысли? Может ли она прочесть то, что лежит у меня на сердце? Я не знаю. Сегодня она, к счастью, молчит, но если бы заговорила, ее слова могли бы уничтожить весь мир и меня вместе с ним. Но что-то в ее глазах зовет меня, обращается ко мне без всяких слов.
Я тянусь к ней. Обледеневшие нити паутины режут мои пальцы, словно лезвия бритвы. Кровь течет по паутине, почти сразу сворачиваясь на холоде. Я облизываю раненые пальцы, ощущая железный привкус своей крови.
Крылатая женщина подлетает ближе к разделяющей нас паутине. Она тянется ко мне, но я поднимаю окровавленные руки и качаю головой.
Мои жесты удивляют ее; на мгновение она замирает и морщит лоб, когда я начинаю говорить. Ее тонкие губы, кажется, вот-вот зададут вопрос. Она смотрит на блистающую паутину между нами. На секунду прищуривает большие глаза, рассматривая ее узоры, потом снова протягивает изящную руку.
Прямо на глазах нити начинают таять, и ее тепло побеждает жгучий холод. Лед превращается в воду, и нити становятся гибкими. Она легко раздвигает пряди паутины.
Я восхищенно улыбаюсь.
Она улыбается в ответ и манит меня к себе.
