Голос знаком мне до боли.
— Да, любопытно, — отвечаю я.
Рядом со мной снова стоит тот самый монах Пир в одеянии с капюшоном. Он откидывает капюшон и проводит рукой по волосам цвета соломы.
— Мы с тобой гуляем по странным местам. Но я рад, что встретил здесь тебя.
— Я тоже рад твоей компании, — отвечаю я. — Мне нужна твоя помощь. Демоны пытаются прорваться в город. А я вот подпираю дома и городские стены.
Я протягиваю ему длинное белое бревно, но монах пятится.
— Я подпираю стены, сколько себя помню... Слишком долго. Ты сам не знаешь, о чем просишь.
Я непонимающе мотаю головой.
— Гален, — тихо говорит монах, — всегда опасно слишком внимательно вглядываться в свое прошлое.
Я смотрю на бревно у себя в руках.
Это вовсе не ствол дерева. Это кость, человеческая кость. Я быстро бросаю ее и оглядываюсь по сторонам.
— Кто это был? Чьи это кости? — спрашиваю я умоляюще.
Монах вздыхает.
— Это были воины. Избранные. Именно их кровь течет рекой каждую осень, пока от них не остаются лишь кости, которыми можно подпирать стены и дома города. Мертвецы столетиями удобряли здешнюю землю. Они уносят свои секреты в могилу прежде, чем научатся говорить.
Меня ужасают его слова.
— Избранные!
Монах кивает.
— Великая армия Васски, которая отправляется в поход каждую осень, чтобы никогда уже не вернуться.
— Нет! — говорю я.
Перед моим мысленным взором, как призрак из прекрасного прошлого, встает лицо Беркиты. Я не могу сдаться, я должен бороться, если не ради себя, то ради нее.
— Если я умру, то умру не за этот готовый рухнуть город, не ради удовольствия Васски или вашего драгоценного Пир Драконис! У меня своя жизнь, и я вам ее не отдам!
Монах сильной рукой хватает меня за плечо.
— Мне не нужна твоя жизнь, Гален! Я хочу помочь тебе... тебе и твоим друзьям, но и мне нужна твоя помощь. Я, как и ты, угодил в ловушку! Может, за мной не наблюдает Васска, меня не. держат под стражей в Саду, но я тоже в плену.
— В плену? Ты? — усмехаюсь я. — Что может удержать в плену монаха Пир?
—Вот что! — шипит он в ответ, и лицо его искажается от боли. Он раскидывает руки, охватывая одним жестом весь странный и ужасный мир, который нас окружает. — Вот что! Это ужасное и прекрасное, безумное место! Я ненавижу его, Гален. Ненавижу всеми фибрами души! Это мой грех против Васски, против всего, что я считал святым и истинным. Оно разрушает мою жизнь, ты понимаешь?
—И ты еще спрашиваешь? — отзываюсь я с горечью. — Мне самому такие сны не приносят ничего, кроме боли.
