И только разглядев сквозь очертания отражённой в оконном стекле округи ответный, понимающий взгляд, решает… решается упорхнуть прочь, не позабыв улыбнуться одними глазами, точно как делал это некогда отец.
Всякий раз, как идёшь по земле, как по жизни, либо берёшься за что-либо, рядом с тобой, к плечу плечом встают те, о ком нельзя, невозможно забыть.
Выпустить нечто важное из памяти, дать упорхнуть ему птицей, это как вымарать строку из рукописи своей бытности, обратить быль в вымысел, перелицевать, как изношенный пиджак на сторону неправды или густо заляпать чистые страницы пустотой, в которой не останется, действительно ничего, — ни улыбок, ни разочарований, ни очарования, ни слёз. Одна только краска, которая просохнет, и, потрескавшись от солнечного света, разлетится лепестками шелухи по ветру, так что будет не найти следов написанной твоей судьбы. Никогда и никому.
Знаешь… Ты всё знаешь про это сам.
