Искушение самой доказать его причастность к преступлению и если не сдать правоохранительным органам, то хотя бы публично ославить, было так сильно, что зудели кончики пальцев. А что, если провести собственное расследование? Павел поможет собрать доказательства, а шеф распространит добытую информацию среди знакомых. Да и просто знать правду всегда лучше. Так что решено, надо постараться выяснить мотивы преступления и вывести убийцу на чистую воду.
Патриция даже не сомневалась, что корни случившейся истории уходят в далекое прошлое. Несмотря на дикую усталость и напряжение от сегодняшней ночи, сон не шел. Патриция вертелась на кровати, вспоминая, как накануне лавины Ирина Девятова стремглав выскочила из снежного тумана и бросилась к дому, словно ее кто-то преследовал. От кого она бежала? С кем столкнулась? Мог ли это быть Аркадий Петрович? Она пыталась вспомнить, где находился Крылов в то время, но не могла. Признаться, до последнего времени этот человек и его передвижения совершенно ее не интересовали.
Неожиданная мысль пронзила голову, и Патриция рывком села в постели. Точно же! Сразу после того как они с Павлом видели Ирину, они пришли на оленью ферму, и старичок Федор Игнатьевич бурчал, что на базе творятся нехорошие дела. Интересно, что он все-таки имел в виду? Мог он слышать разговор Ирины с неведомым собеседником или нет? А если да, то знает ли, кто это был?
Патриция вспомнила, что валенки сторожа были заметены снегом, а значит, он вернулся в здание фермы совсем незадолго до них. В помещении тепло, и приди он раньше, снег успел бы растаять. А что, это мысль. Патриция выбралась из постели и судорожно начала одеваться.
Стараясь не шуметь, чтобы не мешать сну измученных соседей, а также не привлекать внимание Крылова, она спустилась вниз и поскреблась в дверь Павла. Тот открыл, одетый в одни лишь спортивные штаны, без майки, волосы его были взлохмачены, глаза заспанные, вдоль щеки полоса от подушки. Ясно, спал.
– Триш, что-то еще случилось? – встревоженно спросил он и растер руками лицо. – Сейчас, я быстро.
Патриция не успела ответить, как дверь перед ее носом захлопнулась. Немного ошарашенная, она думала, что теперь предпринять, но тут дверь снова открылась и полностью одетый и даже причесанный Павел вышел в коридор, увлек ее за собой в гостиную, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что ничего страшного не происходит, бросил взгляд на все еще спящую без задних ног Карину.
– Так, рассказывай.
Патриции внезапно стало стыдно. Этот мужчина несколько часов без устали махал лопатой на морозе, а она разбудила его только для того, чтобы вовлечь в какое-то дурацкое расследование, скорее всего, не имеющее под собой ни оснований, ни перспектив.
– Нечего рассказывать, Павел, – виновато пробормотала она. – Я просто хотела тебя попросить сходить со мной на ферму, чтобы поговорить с Федором Игнатьевичем.
– Да, хорошо, а зачем? – с готовностью согласился он. – Ты думаешь, что Девятовы были ему дороги, и боишься, что он будет переживать?
– Честно говоря, я не очень знаю, как он к ним относился, – вздохнула Патриция. – Хотя, кажется, он говорил, что знал семью Олега с детства, так что, возможно, действительно переживает, да. Но дело не в этом, я хочу спросить его, что он имел в виду, когда сказал нам, что в ««Оленьей сторожке»» творятся нехорошие дела.
Если она хотела потрясти Павла, то ей это, пожалуй, удалось. У того даже рот открылся от изумления.
– Триш, ты что, ввязалась в какое-то доморощенное расследование?
– Да, ввязалась, – с вызовом сообщила Патриция, вздернув подбородок, как делала всегда в минуты нападавшего на нее упрямства. – Я считаю, что Олега Девятова убили, и хочу это доказать.
– Убили? – Павел выглядел потрясенным, у него даже голос сел. Ну надо же, этот мужчина вовсе не казался ей впечатлительным. – И кто же, позволь тебя спросить?
– Я не могу кидаться пустыми обвинениями, пока не соберу доказательств, – покачала головой Патриция. – Пока же я могу только сказать, что ты был прав насчет лыж Аркадия Петровича. Я узнала, что он – мастер спорта по горным лыжам. И зачем-то это скрыл.
– Я с самого начала знал, что он притворяется лузером, – Павел засмеялся. – Но, признаться, Триш, это не делает его подозреваемым в убийстве.
– Он приехал на базу не кататься, потому что иначе делал бы это, – Патриция начинала заводиться. – И не прикидывался бы дилетантом, если бы не хотел скрыть от нас свое мастерское владение лыжами. Достаточное для того, чтобы подрезать снежную лавину. С какой целью он приехал? От кого убегала Ирина? Что имел в виду Федор Игнатьевич? Павел, ты можешь смеяться надо мной сколько угодно, но я считаю, что это нужно выяснить.
Лицо ее собеседника внезапно помрачнело, словно туча зашла на только что ярко светившее солнце. Ну надо же, до этого ей не приходило в голову сравнивать Павла с небесным светилом. Однако выражение его лица тут же снова поменялось, теперь на нем светился неподдельный интерес.
– Подрезать снежную лавину? Что ты имеешь в виду, ради всего святого?
