– Ну, правильно, я тоже думаю они меня не поймут, они… я их очень люблю. Сама понимаешь, все произошло неожиданно. Я сначала сама должна в себе разобраться. Может быть, я больше ничего не увижу больше. Этот случай может быть единственной вспышкой или озарением. Надо подумать про третье мая, если есть возможность предотвратить суицид больного в восьмой камере, её нужно использовать, – грустно отметила Лариса.
– Подождём третьего мая, как зеркало попадает в камеру серьезный вопрос, я правильно поняла? Ты поищи ответ на этот вопрос. Главное сейчас, зеркал в камере нет. Ты знаешь, как выглядит зеркало? – спросила Маша.
– Не знаю, я же видела только то, что у Опалова был осколок от зеркала. Да, их бреют безопасным станком, сами дежурные санитары и два медбрата стоят рядом, – отозвалась Лариса, этот вопрос она выяснила у кокетливой Эммы.
Девушки посидели еще с полчаса, засобирались. Беседа задержала их в кафе до позднего вечера.
– Ой, Маша, а кто этот человек на фотографии? – Лариса обратила внимание на фото, когда собирались и заметила, как Маша бережно убирает его в сумку.
– Лариса я недавно с ним познакомилась, обменялись фотками, и теперь я ее постоянно ношу в сумочке. Ну как? Красивый? – Маша еще раз подала Ларисе фото.
Лариса задумчиво посмотрела на фотографию и протянула её Маши, ничего не сказав. Они вышли на улицу, весенний вечер был прохладный. Поймали такси. Маша жила дальше, таксист завез Ларису домой первой. Договорились встретиться завтра. Лариса пообещала позвонить.
Десять рабочих дней пролетели незаметно. Лариса привыкала к рабочей обстановке. Таблички в руки не брала, в глубине души боялась к ним прикасаться. На таблички с надписью «особо опасен» смотрела, но кроме больших красных букв ничего не видела, текст написан черным, не хотелось читать. Все рабочие дни ездила на работу с Верой Витальевной. Приходила к гаражу всегда вовремя, Вера Витальевна либо открывала гараж, ракушку ключом, либо шла к гаражу по тротуару.
– У меня есть теплый гараж, но он подальше. – Махнула рукой в сторону. – Я пользуюсь им в холода, а сейчас тепло, вон, как солнышко разыгралось, – откровенничала Вера Витальевна, похлопав машину ладошкой по капоту.
Ларисе очень хотелось спросить, что будет в учреждении, если третьего мая произойдет жуткая картина из ее видения. Лариса не сомневалась, что это произойдет именно так, как она видела. Календарь отщелкивал дни, все время приглядывалась к сотрудникам и младшему медперсоналу, одним словом приглядывалась ко всем, кто мог как-то быть причастен к тому, что может произойти в корпусе №6. Лариса познакомилась со всеми четырьмя сменами, которые работали сутками. Познакомилась с тяжелым режимом содержания осужденных, увидела какое тщательное наблюдение ведут смены за заключенными. Небрежное отношение к работе, ни в ком не заметила. Особенно напряженными днями работы были, первое и второе мая. Привезли трех заключённых, процедура оформления новеньких отнимает очень много времени. Распечатывали конверты личных дел, переданных с пометкой МСЧ – «особо опасен». Красной линией перечеркнут весь заклеенный конверт, распечатывали фотографии на принтере, сами готовили таблички. Корпусной из спецчасти принес три таблички и повесил их возле камер. Три других, держал в руке, их надо было отнеси в кабинет, они должны находится на столе в ячейках.
– Лариса возьми таблички новеньких, в учетный ящик вставьте, – заглядывая в аменозиновый кабинет, проговорил корпусной, в звании майора.
– Андрей Андреевич, поставьте, пожалуйста их сами, вон туда, у меня руки стерилизованные сохнут. Лекарства сейчас буду набирать, – попросила Лариса и подняла руки вверх, указав пальцем на стол.
Лариса находчиво сообразила, как скрыть страх или нежелание взять таблички в руки. Андрей Андреевич, легко отнеся к просьбе, прошел по кабинету и положил таблички на стол, не вставив в ящик учета, ушел. Лариса подскочила из-за стола, как ужаленная, взглянула на таблички и выскочила из кабинета. Закрыла на ключ, подошла к процедурному кабинету, заглянула. В процедурном кабинете стоял стол медсестры и раковина. Биксы, на которые укладывается перевязочный материал: бинты и ватные турбы. В углу стоит банкетка, куда садится или ложиться больной. Холодильник, в котором хранятся лекарства, не содержащие наркотических веществ, в морозилке грелки со льдом. Шкаф с терапевтическими препаратами за стеклянными дверками, на которых весел лист с перечнем препаратов, находящихся внутри, там же находились препараты для оказания первой помощи, без рецептов врача. Коробка полная жгутов. За столом сидела Эмма, она оглянулась на шум открывавшейся двери.
– Лариса заходи, время 20 минут, через 10 минут идем таблетки раздавать. Предписание на новеньких выполняю. «У меня один с перевязками прибыл», – говорила Эмма, отвернувшись от Ларисы.
Лариса зашла в процедурный кабинет увидела, на банкетке рассыпана Эммина косметичка. Эмма увидела, куда смотрит Лариса, махнула рукой.
