На дичь северо-западные славяне охотились преимущественно с помощью лука и стрел, пращи, копья, рогатины. Использование ими других форм охоты — с помощью соколов, ястребов или кобчиков, посредством капканов, ловушек, ям, тенет, ловли птиц на прутья, смазанные отваром омелы, или других подобных методов — почти не подтверждается археологическими находками. Тем не менее, использование их славянами, весьма искушенными в охотничьем деле, не подлежит сомнению. Во времена, когда охота на благородную дичь еще не стала привилегией знати, охотники, несомненно, предпочитали охотиться на оленей, кабанов, медведей, лосей, туров или зубров; прочая дичь привлекала их гораздо меньше. Сегодня сложно со всей определенностью сказать, в каких масштабах они охотились, ради меха, на белок, куниц, колонков, выдр, ласок, бобров, волков, рысей, диких кошек и лис, поскольку этих и им подобных животных употребляли в пищу не всегда, а порой — и не целиком, в связи с чем их свежевали и разделывали прямо на месте, за пределами поселений. Впрочем, практика взимания, сразу же после выделения из среды свободных общинников, феодального правящего слоя, с зависимого населения десятины пушниной указывает на весьма раннее проявление стремления «тех, кто равнее других» (заимствуя крылатое выражение из бессмертного «Скотного двора» Джорджа Оруэлла), использовать дорогие меха как для обогрева, так и для украшения одежды.
Храмовый центр северо-западных славян Аркона (реконструкция)
Кроме того, за воротами Юмны наверняка охотились также на тюленей и на водоплавающих птиц, в особенности в пору, когда те собирались перед перелетом в больших количествах на побережье. Большое значение имело также упомянутое выше рыболовство. Причем, не только морское, но и речное и озерное, с помощью сетей, удочек, вентерей, острог и верш. Учитывая общеизвестную любовь славян к воде и водоемам — объяснявшуюся, впрочем, иными потребностями, чем сегодня), было бы странно, если бы этот легко доступный источник дополнительного и весьма ценного питания оставался бы ими не использованным. И в самом деле, археологи не раз обнаруживали при раскопках поселений северо-западных славян фрагменты рыболовных сетей, обрывки неводов, рыбьи кости, остатки других рыболовных снастей — например, искусно и тщательно изготовленные верши и т. д. Наряду с исчезнувшими, как это ни печально, к настоящему времени в указанных водах рыбами осетровых и лососевых пород, славяне ловили в них все виды рыб, водящихся там и по сей день. Насколько богатой была добыча рыболовов, явствует из результатов раскопок, при которых археологами были обнаружены костные останки карпов и щук длиной до полутора и осетров длиной до трех метров…
Сакральный золотой медальон северо-западных славян
В районе славянского укрепленного святилища Арконы археологи обнаружили даже остатки сельди длиной около тридцати сантиметров (из чего явствует, что речь идет об очень давних временах). По свидетельству Гельмольда из Босау, Аркона была крупным центром не только языческого культа, но и торговли сельдью, в котором ежегодно в ноябре собиралось множество рыботорговцев. Большинство этих купцов прибывало, вероятно, из земель, лежавших к западу от Лабы-Эльбы. В Арконе рыботорговцев ожидал богатый сельдяной ассортимент. Вряд ли кто-либо из них оставался недовольным или разочарованным предложенным им товаром. Накопившиеся со временем в «культурном слое» поселений северо-западных славян IX–X веков, расположенных далеко от побережья Балтики, и обнаруженные археологами остатки сельдей, наряду с найденными при раскопках прибрежных поселений фрагментами неводов, грузил и даже сетевых поплавков со знаками владельцев, позволяют предполагать, что регулярным рыболовецким промыслом славяне занялись очень давно. В Волине к указанному времени уже существовал рыбацкий поселок с собственным причалом. Кроме того, археологами были обнаружены остатки коптилен и крючья, с помощью которых развешивалась рыба для копчения или вяления.
