Почему же статья в «Советской Белоруссии» называлась «Достойная отповедь»? Дело в том, что «политическая оттепель» второй половины 50-х годов вызвала у некоторой части беларуской интеллигенции надежду на скорое возвращение правды о нашей дороссийской истории. Но это была иллюзия.
В 1968 году (напомню, это год вторжения в Чехословакию) пленум ЦК КПБ объявил борьбу с «ростками сепаратизма» в БССР, понимая под такими «ростками» желание части беларуской интеллигенции вернуть из забвения историческую правду о своей стране. На этом пленуме, следуя директивам из Москвы, директор Института истории Академии наук БССР Н. В. Каменская, якобы от имени «всего коллектива» заявила, что возглавляемый ею институт развернет отныне «непримиримую борьбу против фальсификаторов истории белорусского народа», «борьбу против их домыслов о происхождении белорусского народа, истории его культуры, о формировании белорусской нации». (См. газету «Советская Белоруссия» от 19 июня 1968 года. )
Откуда такое желание «непримиримой борьбы»? Урбан в 1972 году видел ситуацию следующим образом. Возвращение к исторической правде о ВКЛ подрывало великодержавные мифы царизма, на которых продолжала основываться советская идеология.
По примеру старой российской историографии, официальная советская историография никак не могла принять концепцию независимого развития беларуского народа, его самостоятельного государственного существования в прошлом. Ибо в таком случае следовало выкинуть на свалку пресловутые «исторические права» России на Беларусь, отказаться от концепции «единства исторических судеб» русского, украинского и беларуского народов, которые всегда преподносились советской идеологией в виде некоей дивной «троицы общерусского характера».
Пришлось бы также отказаться от тезиса о якобы «справедливых войнах», которые вела Россия с целью «собирания русских земель в едином русском государстве». Эти войны автоматически становились захватническими.
Кроме того, как пишет Урбан, признание самостоятельности в историческом развитии Беларуси способствовало бы росту национального самосознания и сепаратизма в самой БССР. По той же причине советская историография никогда не признавала Киевскую Русь державой украинского народа, а привязывала ее к Московии. Соответственно, термины «Россия», «Российское» советские историки, вслед за Карамзиным, Соловьевым, Ключевским и Нечволодовым применяли не только к Московии, но и к Киевской Руси. То есть воровали наследие Киевской Руси у народа Украины и присваивали его себе.
В итоге была создана крайне примитивная концепция истории Беларуси. Она гласила, что в прошлом беларуский народ никогда не имел ни своего государства, ни своей самостоятельной истории. В эпоху Киевской Руси он якобы был частью «древнерусского народа» и «древнерусской» державы. В эпоху Великого княжества Литовского им правили «литовские феодалы» (надо понимать — современные летувисы, замечает Урбан), и беларуский народ «томился в условиях национального порабощения».
Борьба беларуского народа (то есть литвинов) с «гнетом литовских феодалов» (будто феодалы были тогда только у нас — а в России их не было!) и соответствующая «помощь» со стороны России (то есть со стороны ее феодалов!) — привели к «национальному освобождению» беларусов и «воссоединению с братьями в едином русском государстве» — в составе Российской империи. Это полный маразм: неужели переход от своего феодала к иностранному есть «освобождение»?
«Впервые» свою государственность беларуский народ получил в результате так называемой Октябрьской революции, но и в этом Случае он не сам ее добился, а получил в виде подарка от товарища Ленина (до 1956 года говорили, что из «рук» Сталина).
Урбан пишет:
Нелегко приходилось тем, кто пытался обойти логичную «стройность» указанной концепции. Например, советский историк И. Б. Греков в книге «Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV—XVI вв. » (Москва, 1963 г. ) посмел назвать ВКЛ державой, выступавшей в качестве объединительного центра на востоке Европы и потому соперничавшего с Московией.
Греков был далек от того, чтобы уважать ВКЛ или считать его беларуской державой. В отношении ВКЛ он использовал издевательскую великодержавную терминологию «русские» или «западнорусские земли» и «западнорусские княжества». Он называл ВКЛ «Литовско-Русским государством» и подчеркивал, что это княжество «было построено на русской (исторически и этнографически русской) территории», что оно создалось в результате как «прямой вооруженной экспансии литовских феодалов», так и по причине «наличия в самих западнорусских землях определенной тенденции к объединению».
Но при этом он посмел заявить, что в дальнейшем ВКЛ стало реальным центром «собирания русских земель».
Отпор последовал самый жесткий.
