«Архивные изыскания последнего времени и сохранившиеся заявления большевистских руководителей того времени показывают, что, принимая решение о провозглашении Беларуского государства, большевики руководствовались отнюдь не внутриполитическими мотивами и не интересами беларуской нации. К созданию БССР их толкала внешнеполитическая ситуация и, главным образом, военная угроза, исходившая от Польши».
Этого тогда никто не скрывал. Так, на одном из заседаний Центрального Бюро только что созданной КПБ в январе 1919 года представитель ЦК РКП(б) Адольф Иоффе открыто изложил позицию высшего партийного органа. По его словам, ЦК Российской компартии возложил на советскую Беларусь функцию буфера, с помощью которого рассчитывал «отгородиться от польского и петлюровского империализма».
А один из руководителей советской Беларуси Вильгельм Кнорин в феврале 1919 года, выступая перед делегатами объединительного съезда компартий Литвы и Беларуси, признал:
«После того, как мы объявили Белорусскую республику и образовали КПБ, формально совершенно самостоятельные, мы наделе остались так же зависимы от ЦК РКП(б) и подчинялись всем его решениям и указаниям». (Там же. Ф. 60, оп. 3, д. 434, л. 35. )
Показательный факт: 1-й съезд КПБ, принявший постановление о необходимости провозглашения «Белорусской республики», «строптиво» признал беларускими следующие территории бывшей БНР: Гродненскую, Минскую, Витебскую, Смоленскую и Могилевскую губернии, а также ряд уездов Ковенской, Виленской и Черниговской губерний. Но Москва была категорически против. Уже 16 января 1919 года ЦК РКП (б) принял решение урезать «самоназванную» территорию республики, передав в состав РСФСР Витебскую, Могилевскую и Смоленскую губернии. Одновременно правительства ЛССР и БССР получили указание провести объединение своих республик и образовать «Литовско-Белорусскую советскую республику».
Снова Москва наглядно продемонстрировала свою имперскую политику: решение о передаче из Беларуси в Россию трех беларуских губерний принял ЦК Российской компартии, а не беларуской.
Сегодня некоторые историки пытаются утверждать, что путем захвата беларуских территорий Москва пыталась ограничить территориальные притязания Польши всего двумя губерниями — Гродненской и Минской. Мол, ими, в случае необходимости и ради достижения мира с Польшей, ленинское руководство готово было пожертвовать.
Я категорически не согласен с такой трактовкой, ибо она должна означать, что Ленин в этом случае считал все присвоенные губернии беларускими. Однако еще в декабре 1918 года власти РСФСР закрыли в Витебской, Могилевской и Смоленской губерниях все беларуские школы, газеты на беларуском языке, запретили его использование в государственных учреждениях и в армии. Этот факт доказывает, что Москва видела данные территории не беларускими, а этнически русскими. И отдавать их беларусам совсем не собиралась.
К концу августа 1919 года территорию «Литовско-Белорусской республики» полностью заняли польские войска.
Но Лит-Бел ССР продолжала формально существовать — в воображении московских начальников.
Весной 1920 года положение на Западном фронте начало меняться в пользу Красной Армии, и военные успехи поставили в повестку дня вопрос о повторном провозглашении «Белорусской советской республики», что и произошло 31 июля 1920 года. Однако дальнейшая судьба вновь провозглашенной СРБ напрямую зависела от результатов российско-польских мирных переговоров.
К переговорам в Риге представители ССРБ допущены не были. Польская сторона справедливо полагала, что руководство этого марионеточного государства является всего лишь исполнителем приказов Ленина. Приехавших в сентябре 1920 года в Ригу по указанию из Москвы А. Червякова (председателя Беларуского Военно-революционного комитета) и его помощника В. Клишевского польская делегация назвала «московскими чиновниками» и не признала их полномочий.
Россия сразу предложила раздел Беларуси, но поляки поначалу его отвергали, предлагая провести среди беларусов референдум — чтобы те сами определили, хотят они жить в составе Польши или в составе России. Для обеспечения свободного изъявления воли беларуского народа поляки предлагали вывести российские и польские войска за пределы беларуской этнографической территории (включая Витебскую, Могилевскую и Смоленскую губернии). Польское руководство было уверено, что беларусы в своем большинстве предпочтут России — Польшу.
Однако этот «жест доброй воли» со стороны Варшавы, пусть менее «имперский», чем отношение Москвы к Беларуси, все равно не отвечал желанию беларусов иметь свое собственное национальное государство. Это желание появилось еще в дореволюционный период, окрепло за время недолгого существования БНР и теперь стало важнейшей целью нации. Увы, его не признавали ни польская сторона, ни российская.
