– Она собирается обрушить это здание! – закричала перепугано Мэнди, стоящая в углу.
– Черт! – отец опустился рядом.
Он обнял меня и покрепче прижал к себе. Все мое тело билось в конвульсиях. Папа сел на полу и усадил меня к себе на колени, запустил руку в мои волосы и прижал голову к своей груди. Но это никак не помогало справиться с мощными рыданиями, сотрясавшими мое хрупкое тело.
Никто не знал, что делать. Не знал, как успокоить меня.
– Малышка, все будет хорошо, – бормотал Архангел, прижимаясь подбородком к моей макушке. – Я здесь, мы все исправим, я обещаю тебе.
Моя грудь резко вздымалась и опускалась, а пульс бешено колотился. Я ушла в себя, продолжая кричать надтреснутым, хриплым голосом.
Отцу удалось поставить меня на ноги, но они не слушались меня. Мое лицо стало пунцовым от слез, губы дрожали. Я подняла остекленевшие от горя глаза на папу.
– Как ты мог допустить это? – спросила я срывающимся голосом.
Микаель хотел что-то ответить, но я вырвалась. Я крутанулась на месте, когда он потянулся ко мне, повернулась и пнула его в живот.
– Ал… – замолил папа.
– Нет! – крикнула я и снова ударила его.
Этот удар пришелся в левую руку.
– Нет! – последовала пощечина.
Широко распахнув глаза, Сатана сделал шаг в нашу сторону, но отец предупреждающе поднял руку. Я нанесла еще один удар, который отец, похоже, не заметил, а Сатана протестующе покачал головой.
– Делай то, что тебе нужно сделать, – сказал серьезно отец.
Мои кулаки замолотили его в грудь, и сперва в них ощущалась какая-то сила, но папа стоял тут, позволяя хотя бы немного мне облегчить свое горе. И, наконец, мои удары стали реже, а плечи затряслись. Я не могла ему причинить такую боль, которую можно было сравнить с той, что испытывала сейчас я.
– Нет, нет, нет, – прошептала я, падая ему на грудь. – Нет, пожалуйста, – я продолжала мотать головой, безвольно повиснув в папиных объятиях.
Папа обхватил меня руками.
– Детка, мы все исправим.
Я закивала головой, вытирая лицо. Я все еще громко дышала, но мое сердце замедлило свое биение, когда ситуация полностью проникла в мой мозг.
– О, Яхве, – мои глаза остановились метаться по кабинету, сконцентрировавшись на отце, но лицо все еще дергалось из стороны в сторону, а все тело дрожало. – Яхве, она умерла… Правда, умерла, – мои руки бессильно опустились. – Он… Сделал… Сделал с ней это. За что?
– Мы все исправим, – повторял папа с блестящими глазами.
Я задыхалась в собственных рыданиях и собственным воздухом. Ее больше нет.
Нет.
Я вертела головой, собирая всю свою боль и крепко сжимая ее в кулаках.
– Нет! Я знаю, что нужно делать.
Обратившись к остатку своей энергии, я взяла себя в руки и испарилась.
Я знала, что нужно делать. То, зачем я пришла сюда изначально. Ашкал знает, как убить Ялдаваофа. Он знает, где тот может быть. Он должен нам помочь.
Я очутилась в подземелье. В адской тюрьме. Не обращая внимания на крики обитавших тут монстров, на их тянущиеся ко мне лапы, я прошла вглубь и остановилась у нужной мне камеры.
Ашкал сидел на полу, у стены, обхватывая свои колени руками. В тени его острые черты лица выглядели еще зловещее. Заметив меня, он поднял свои черные, как мгла, глаза.
– Вижу, отец добился того, чего хотел, раз ты здесь?
– Ты знаешь, что твой отец монстр. Ему не место ни в этом, ни в любом другом мире.
– Знаю, – он поднялся на ноги. – Но у вас не хватит сил, чтоб его уничтожить.
– У нас – нет. Но у тебя – да.
– Понимаешь ли, – он приблизился ко мне и схватился ссохшимися руками за железные прутья. – Твои друзья предоставили мне много времени для раздумий тут. И я нашел в себе причины убить Небро. Но не нашел причин помогать в этом вам, – он наклонил голову. – Вы связали меня, бросили в тюрьму и оставили умирать. Отец хотя бы ищет способы вытащить меня.
– Ему нужен не ты, – я замахала головой.
– Возможно, но это все же лучше, чем гнить в сырой камере. Помогу я отцу – он заберет мою кровь. Помогу я вам – вы снова бросите меня погибать в темнице. В моем случае правильнее всего оставаться на нейтральной стороне. Или, может, ты прояснишь ситуацию?
– Иногда важнее не за кого ты играешь, а против кого.
Ашкал глядел в мои очи, стараясь прочитать мои мысли. Но мне нечего было скрывать от него. Мне нужна была его помощь. И всем нам.
– Выпусти меня, и тогда я пойму, что вам можно доверять.
– Я приведу Лизу, но ты должен пообещать, что поможешь нам.
Мгновение он колебался, а потом вскинул руку передо мной. Кисть неестественно деформировалась, она принялась темнеть, а ногти стали заостряться. Рывком Ашкал вонзил себе руку в живот, и я стиснула зубы, заставляя себя не отступить. Плоть закровоточила, и, вытаскивая изнутри, в прямом смысле этого слова, руку, он протянул мне, сверкающее в тусклом освещении, лезвие. Парень не издал ни звука при этом. Он вытащил из себя клинок бессмертия.
Вытягивая его сквозь прутья, он передал его мне, но когда я принялась забирать кинжал, он не разжал хватку.
– Тебе можно доверять?
Я осматривала стремительно затягивающуюся рану под его грудью.
– Да, – ответила я, и он отпустил серебряный нож. – Я вернусь через час.
