И дурацкий спазм снова сдавил мое сердце так сильно, словно кто-то ударил меня в грудь, но только в этот раз ощущение было приятным. Как удар в грудь можно считать приятным чувством, оставалось за пределами моего понимания, но мне это безумно приходилось по вкусу.
Все о чем я мог думать – насколько сильно я благодарен ей, что она оставалась живой. Яхве! Я превращался в сентиментального кретина. Но странно, что мне было наплевать на это.
Низкий звук, который вырвался из моего горла, должен был принадлежать скорее хищнику, нежели человеку или демону.
Я вытирал ее влажные слезы, когда она говорила о Ашкале, о маме. Черт! Мне нужно было убить того маленького засранца, как только я учуял его энергию в нашей школе. Всего этого могло не произойти. Он бы не схватил Ал, пытаясь осушить ее, ей бы не пришлось переживать за Лизу. И она бы не потеряла свою маму.
Но то, что прямо сейчас действительно имело значение – это сама Алекс. И то, что мы с ней были вместе.
Между поцелуями, которые заставляли меня задыхаться, я рассказал ей о том, о чем никогда никому не рассказывал. Как я терял рассудок, когда мою маму отправили в Небытие и какую надежду почувствовал, когда появился шанс ее вытащить оттуда. Как я порой ненавидел тот груз ответственности, который ложился на мои плечи в качестве наследника трона ада. И самое важное то, как я ненавидел себя за то, что потерял ее однажды.
Все, что я к ней испытывал, выражалось в каждом моем чувственном прикосновении к ее хрупкому телу, в каждой моей произнесенной фразе. Я все глубже попадал в ее сети с каждым ее новым вздохом и стоном.
Мои кисти дрожали на ее теле, но я надеялся, что она этого не заметит. Я просто терял голову от того, что она позволяла мне с собой делать. Мне хотелось раствориться в ней навсегда. Она была идеальной. Она была моей. И я желал ее большего всего на этом свете.
Всю ночь, пока она спала, я ласково гладил ее лицо, плечи, ключицы, играл с ее волосами. Наверное, стоило пройти через все, что мы прошли, чтоб сейчас получить ее сполна. В мягких лучах рассветного солнца ее ресницы отбрасывали тень на щеки, обрамляя их темными оттенками.
Моя челюсть намертво сжалась, когда я позволил злости окутать мой разум, вновь прокручивая в голове цепочку событий последних месяцев. Нужно было действовать.
Еле ощутимо я поцеловал Ал в лоб и принялся одеваться. Ашкал будет ждать меня, я постарался для этого. Я не могу исправить того, что уже случилось, но могу попытаться сохранить то, что мы еще имеем.
Лиза открыла клетку заключенного и ему некуда было идти, кроме как того дома, где он держал Алекс. Потому найти его труда не составляло.
Появившись на зеленой лужайке около двухэтажного коттеджа, я принялся расхаживать у двери. Врываться туда было глупой затеей, ведь его сто процентов охраняли подручники. Надежда оставалась в том, что он просто не успел еще поговорить со своим папашей. Или вовсе передумал ему помогать. В таком случае, он на нашей стороне.
– Эй! Есть кто дома? – крикнул я около порога. – Пришел ужасный демон! Но я готов к мирным переговорам!
– Ты оставил записку в моем кармане, – голос Ашкала зазвучал за моей спиной и я обернулся.
– Ах да. Привет Ашкар, давай убьем твоего папашу, с любовью Люцифер.
– И ты думаешь, я просто так соглашусь на это?
– Но ты же тут. Ты ждал меня.
– Ты хотел меня убить.
– Я и сейчас не прочь этого сделать. Но видишь ли, доводы Алекс о том, что ты должен жить – переубедили меня.
– Алекс… – еле слышно промолвил он. – Пойдем, поговорим.
Он прошел в дом, приглашая меня войти за ним, и разместился на уютном коричневом диване у камина.
– Присаживайся, – два стакана были наполнены виски.
В громадной гостиной стояло по периметру четыре демона, в костюмах, со стойкой охранника. Моветон, подумал я, но присел напротив парня.
– У вас есть план? – он отпил с бокала.
– Ты – наш план. Сделай… То, что должен сделать и избавимся от него.
– Не все так просто.
– Слушай, если ты не можешь помочь, то я оторву твою голову прямо сейчас. У меня руки давно чешутся.
– Я не сказал, что не могу помочь. Я сказал, что это не так просто.
Я откинулся на спинку, внимательно смотря на собеседника.
– Ялдаваофа нельзя убить. Он Создатель, как и Яхве. Но его можно усмирить.
Я вздернул бровь.
– Его можно стереть, – продолжил парнишка. – Вместе с любым другим миром.
– Любым другим миром?
– Ты что, полагаешь, что Небеса, Земля и Небытие – единственные мира, которые существуют в этой Вселенной? Яхве одним щелчком пальцев сотворил Небеса. Почему он не мог сделать сотни тысяч таких Небес? Где-то людям нужно страдать от боли. Куда-то нужно отправлять самых страшных в истории маньяков, ада мало для таких существ. А где-то можно найти и покой.
– Покой? Ты имеешь в виду…
– Да. Я имею в виду, что после смерти можно просто уснуть. И больше никакие испытания, войны, беды не смогут тебя огорчать и разрушать.
